Только вот эта попалась не морская, из тех, что голову прятать не умеют, а сухопутная, упрямая и хитрая.
Как только один из них попытался отрубить ей голову, тварь мгновенно втянула её в панцирь. Топор чиркнул по пустому месту.
— Ты что, слепой? — рявкнул второй.
— Это ты косой, — огрызнулся первый. — Она ж была тут!
Вторая попытка — тот же результат. Третья. Четвёртая. Черепаха действовала чётко, будто по уставу: удар — голова исчезла.
Ругань переросла в представление. Вокруг начали собираться зрители. Кто-то хохотал, кто-то отпускал советы, а потом и ставки пошли:
— Десять к одному, что опять промажет!
— Да ты смотри, эта зараза быстрее нашего боцмана!
Счёт по попыткам был разгромный. По всем законам корабельной логики уже должен был варится суп из мяса. Но пока выигрывала рептилия.
Наконец, махнув на топор, они решили действовать умнее. Попробовали вскрыть панцирь ножами. Один нож сломался. Второй скользнул и тоже развалился на две половины. Кто-то отбил себе ногу, кто-то заорал, что это проклятая тварь, а не черепаха.
Черепаха же лежала невозмутимо, как будто наблюдала за происходящим с философским интересом.
— Да чтоб тебя… — прорычал один из них. — Она из камня, что ли?
В итоге, разозлившись и окончательно устав, они просто подняли её втроём и швырнули за борт.
— Проваливай, гадина, — буркнул кто-то. — За проезд не заплатила.
Я стоял у борта и смотрел, как панцирь исчезает в волнах. И невольно усмехнулся.
Только что трое взрослых мужиков не смогли кого-то убить себе на обед. Не потому что не хотели. А потому что не вышло. И вот тут мне вдруг стало смешно по-настоящему — тем самым чёрным, сухим смехом, который появляется, когда жизнь слишком прямо показывает тебе собственные мысли.
— Есть или не есть… — пробормотал я себе под нос, низко и хрипло. — Вот, мать его, вопрос.
Черепаху они хотели съесть потому, что она была черепахой. Животным. Не существом, которое задаёт вопросы. Просто куском мяса в твёрдом панцире.
И в этот момент я вдруг слишком ясно понял, почему разговор в трюме не выходит у меня из головы: дело было в том, кем ты считаешь того, кто перед тобой — животным, которое можешь приготовить себе на обед, или существом, с которым ты уже говорил и которое считаешь равным тебе, с такой же бессмертной душой. И когда придёт время, тебе придётся отвечать перед богом за то, как ты с ним поступил. Исполнил заповедь «не убий» или же совершил смертный грех, притом осознанно.
Черепаха оказалась не едой просто потому, что не далась, спрятала голову.
А эльф… Он тоже очень умно и тонко втянул её под защиту Святой веры и Бога.
И от этого сравнения мне почему-то стало совсем не смешно.
Глава 6: Королевское задание
Мы с сестрой ехали молча. Птицы шли неторопливо, бережно переставляя длинные ноги между корней. Воздух под сводами тысячелетних эвкалиптов-великанов и причудливых, стремящихся ввысь травяных деревьев был прохладен, густ и звонок от птичьих трелей. Лучи света, пробиваясь сквозь многоярусный полог, падали косыми пыльными столбами, в которых кружились мириады мошек. Где-то высоко в ветвях мелькали пятнистые шкурки древесных кенгуру, а из зарослей древовидных папоротников доносилось фырканье вомбата размером с телёнка. Лес жил своей неспешной, гигантской жизнью. Я ловил себя на мысли, что даже меня, выросшего на этой земле, она каждый раз поражает своим масштабом. Здесь не чувствовалось угрозы с моря — только вечное, безмятежное дыхание земли.
Мы миновали последний участок тропы, где корни деревьев переплетались, образуя подобие мостовой, и лес начал редеть. Впереди показалась вода.
Озеро лежало среди зелёных склонов, огромное и неподвижное, как отполированное зеркало. Над его поверхностью стелился тонкий туман, и в нём отражались исполинские деревья, будто второй лес, перевёрнутый и утопленный в глубине.
На берегу, среди камней и цветущих кустарников, стояла лёгкая беседка из белого камня и живых ветвей. Её оплетали лианы с бледными, почти светящимися цветами. Здесь всё было устроено не как у людей — не ради защиты от ветра или дождя, а ради гармонии с местом.
Когда мы спешились, нас уже ждали.
Слуги королевы — бесшумные, одетые в простые, но безупречно скроенные одежды — приняли поводья птиц и жестами пригласили следовать за собой. Нам не задавали вопросов. Здесь знали, кто мы и зачем приехали.
Королева сидела в беседке лицом к воде.
Келебриан, властительница Эрин Линда — самого обширного и старого из эльфийских государств, — была одета удивительно просто. Не в парадные одеяния и не в тяжёлые мантии, какие надевала на приёмах послов и во время заседаний Совета Домов, а в лёгкое, почти домашнее платье из тонкой ткани цвета лесной тени. Ни вышивки, ни драгоценных камней, ни знаков титулов. Из украшений — только тонкая диадема, узкая как нить, символ власти, который носила лишь она одна.