В руках королева держала чашу, вырезанную из чаги — древесного гриба-паразита, растущего на старых деревьях. Матовая, тёмная, с прожилками, будто в ней навсегда застыла древесная смола. От напитка поднимался терпкий, горьковатый запах, который был мне хорошо знаком.
Это был один из сильнейших стимуляторов, какие знала фармакология эльфов. Состав из редчайших корней, древесных соков и концентратов, который обострял восприятие, ускорял мысль и заставлял тело работать на пределе. Его не пили ради удовольствия. Его не пили «между делом». Его пили только тогда, когда впереди ждал разговор и дела, от которых зависела жизнь и судьба государств.
Сам выбор напитка говорил больше любых слов: разговор будет серьёзный.
Она едва заметным движением глаз дала понять слугам, чтобы нас оставили. Те исчезли без звука — словно растворились в воздухе. Затем королева кивнула в сторону стола:
— Угощайтесь.
На столе были простые яства: жареное мясо местной дичи, корни, хлеб из древесной муки, горькие плоды. Ничего придворного. Ничего показного.
Мы с сестрой сели напротив. Даже в такой обстановке, при отсутствии свидетелей, мы оставались не просто гостями — подданными, принятыми своей королевой.
— Благодарим за милость, Ваша Светлость, — произнёс я, как было принято по этикету.
Келебриан позволила себе короткую тень улыбки.
— Сегодня без титулов, — ответила она.
По обычаю, серьёзные разговоры начинались не сразу. Это был ритуал, который позволял всем участникам привести мысли в порядок и определиться со своими намерениями.
— Как прошла охота? — спросила королева, делая глоток настоя.
— Удачно, Ваша Светлость, — ответил я. — В прибрежных зарослях стало больше зверя. Видимо, сезонные миграции сместились. Мы взяли двух старых самцов, дальше вмешиваться не стали.
Она кивнула.
— Хорошо.
Когда Келебриан сочла, что ритуал соблюдён, королева отставила чашу в сторону.
Её голос изменился. Исчезла мягкость, столь свойственная нашей культуре.
— Общую ситуацию ты себе представляешь, Аэрандир? — обратилась она ко мне как к ведущему в нашей с сестрой паре.
— Да. Количество набегов каннибалов растёт. Их оснащение становится совершеннее. Судя по динамике, последний рейд вызовет цепную реакцию новых попыток захвата пленников.
— В целом верно, — сказала она. — Но это — на твоём уровне. Военном.
Она слегка наклонилась вперёд.
— На самом деле ситуация катастрофическая.
Слово было произнесено спокойно, почти буднично. Не как угроза и не как драматический приём, а как диагноз.
— Настолько, что впору закрывать проект «Земля эльфов» и переходить на скрытое существование среди людей, как это сделали сторонники Каламона, — продолжила она. — Мы стоим перед угрозой уничтожения. Точно так же, как была уничтожена наша утонувшая Родина.
Сестра невольно сжала пальцы на краю стола, но промолчала.
— Почему так мрачно? — продолжала королева. — Потому что все расчёты и прогнозы развития человеческой популяции которые мы делали на десять тысяч лет вперёд уже оказались несостоятельны. Мы ожидали выхода на плато. Замедления. Постепенного истощения ресурсов. Экологического кризиса. Считали, что земледелие и выпас скота, вырубка лесов и уничтожение зверей неизбежно приведут их к катастрофе.
Она сделала короткую паузу.
— Не произошло ничего из этого. Несмотря на чудовищные эпидемии, на опустынивание и ухудшение климата. Несмотря на падение Римской и Ханьской империй. Вместо деградации — освоение новых территорий. Вместо истощения — улучшение агрокультур. То, что мы приняли за подтверждение прогноза, оказалось всего лишь кратковременной заминкой на два-три столетия.
Я медленно выдохнул.
— То есть… прогноз провалился полностью.
— Полностью, — подтвердила она. — А наша собственная политика только усугубила положение. Сокращение присутствия в других регионах. Ликвидация флота как «избыточного». Мы пропустили ключевую трансформацию их мира. Выход на новый виток развития.
Келебриан посмотрела прямо на меня.
— Да, мне пришлось наводить порядок в экономике королевства. Да, пришлось прижимать оппозицию. Ты знаешь это лучше других. Но цена оказалась выше, чем мы рассчитывали.