Киринор не сдавался. Упрямство было его характерной чертой, тем качеством, что помогло ему отстоять существование целого подвида болотной стрекозы триста лет назад.
— Тогда биологическое оружие другого порядка. Не микроскопическое, а макроскопическое. Мы можем вывести новые виды. Насекомых с ядом необыкновенной силы или вызывающего сильную аллергическую реакцию. Змей с агрессивным территориальным инстинктом. Или модифицировать уже существующие растения, чтобы их пыльца или плоды стали стойким нейротоксином для людей. Мы заселим ими прибрежную полосу, создадим естественный барьер. Австралия и так богата токсичной флорой и фауной, сделаем же их совершенно непереносимыми для людей.
Келебриан смотрела на него, и в ее взгляде была усталость, похожая на ту, что возникает при многократном повторении одного и того же простого аргумента ребенку.
— Что именно Вы предлагаете, Кирнарон? Мы потратили тысячелетия на выстраивание тончайшего баланса. Вы сами изучали и берегли каждую травинку, каждое насекомое, понимая их место в целом. А теперь, под давлением обстоятельств, мы сами должны стать источником хаоса? Выпустить в мир мутантов, чье взаимодействие с существующими видами мы не можем просчитать даже на ближайшее столетие? Протяженность только восточного побережья — тысячи миль. Создать сплошную контролируемую полосу заражения такой длины — задача, сравнимая по масштабам с изменением климата. А последствия для местных экосистем будут катастрофическими. Мы можем уничтожить целые пищевые цепочки, от которых косвенно зависим и сами. Биологические варианты были рассмотрены, взвешены и отвергнуты. Они не просто неэффективны. Они подобны попытке потушить пожар, раскидывая кругом хворост.
В зале наступила пауза, заполненная тихим гулом отброшенной идеи. Кирнарон смущённо молчал, понимая, какую глупость сморозил. Слово взял король Орофер. Он говорил редко, обычно в конце, и его фразы имели свойство подводить черту или, как сейчас, неожиданно открывать новую страницу.
— Если мы методично отбрасываем всё, что противоречит нашим интересам или угрожает экологическому равновесию, то в остатке у нас остается лишь то, что для нас приемлемо. Верно?
Элентар медленно кивнул. Черты его лица застыли, превратившись в непроницаемую маску.
— На текущий момент логическим итогом нашего обсуждения является то, что мы отвергли все предложенные варианты. Приемлемых с точки зрения заданных ограничений не осталось.
— Не совсем, — Орофер откинул со лба прядь иссиня-чёрных волос. Его бледное, лишенное кровинки лицо в холодном свете шаров казалось вырезанным из слоновой кости. — Давайте упростим задачу до базовых элементов. Ключевая проблема, если отбросить сопутствующие сложности, заключается в остром дефиците разумных координаторов для низших рас? В необходимости в надсмотрщиках, бригадирах, учётчиках, способных понимать приказы и поддерживать дисциплину?
— Да, — подтвердил Элентар. — Это ключевая проблема.
— Тогда почему бы не использовать уже существующих, готовых разумных существ? Существ, чей интеллект не требует дополнительного «развития», а уже заточен под решение подобных утилитарных задач — людей.
Тишина, воцарившаяся в Чертоге Чёрного Камня, была настолько абсолютной, что в ней начали рождаться фантомные звуки: отдаленный звон в ушах от напряжения, едва уловимый скрип дерева кресла, движение воздуха в порах камня. Она длилась несколько долгих секунд.
— Вы… предлагаете впустить сюда людей? Сознательно? — Голос старейшины Линдомира, специалиста по древним наречиям эльфов, прозвучал удивлённо, словно в ответ на какую-то нелепицу. — Они сожрут здесь всё! Они не ведают равновесия, не слышат музыки жизни. Они видят только добычу и будут брать, пока не опустошат. Они поглотят эту землю, как огонь поглощает сухой лес.
— Каким конкретно образом? — Орофер не изменил позы, а лицо выражало благожелательное спокойствие. — Легат Риччи и его команда прожили среди нас, в самом сердце Эрин Линд, почти полный год. Континент устоял. Ни одно дерево не было срублено без нужды, ни одно животное не убито сверх необходимого для их пропитания. Более того, мы уже используем людей как инструмент в данный момент — для спасения наших пленных. Что принципиально мешает расширить эту практику? Мы можем нанимать их ограниченными контингентами для работы в рудниках Гонд-Кхарн или на строящихся верфях. Только мужчин, чтобы исключить репродуктивные риски. Мы создадим для них закрытые поселения, обеспечим пищей, кровом, медицинской помощью — уровень, о котором большинство из них на родине не может и мечтать. Параллельно будем… знакомить их с нашей культурой, с нашим взглядом на мир. Это долгосрочная инвестиция. Наиболее лояльных и способных впоследствии можно будет вернуть в их мир уже как наших проводников, агентов влияния. Нам не нужно ждать десять или пятнадцать лет, пока подрастет и обучится орк-смотритель. У нас есть готовые работники, уже знакомые с концепцией труда, дисциплиной, простейшей механикой и организацией. Они уже являются частью той самой производственной машины, которую мы пытаемся воссоздать.