Неожиданная идея, высказанная вслух, повисла в воздухе. Она была чудовищной с точки зрения всей эльфийской истории, кощунственной для их идентичности. Но по мере того, как слова Орофера оседали в сознании, сквозь шок начинала проступать другая грань — ледяная, железная практичность, основанная на холодном расчёте.
Элентар первым нарушил молчание. Его ум, привыкший к долгим размышлениям, начал взвешивать всё услышанное.
— Это требует тщательного обдумывания, — произнес он. — Нам нужны точные цифры: количество людей, которое потребуется, варианты их размещения и контроля. Необходимо продумать всё — от планов поселений до мер предотвращения побега или саботажа. И главное — просчитать все затраты: на их транспортировку, содержание, охрану, сравнить с альтернативной стоимостью ускоренной селекции и обучения гоблинов или орков. Риски, безусловно, колоссальны. Но… — его взгляд скользнул по лицам Келебриан и Торондуила, — но это реалистичный вариант и его необходимо рассмотреть. Со всеми цифрами, деталями и возможными осложнениями.
В зале воцарилась тишина, сосредоточенная, рабочая. Чудовищную мысль не одобрили, но и не выбросили за порог. Её приняли к рассмотрению как «рабочую гипотезу». Как одну из переменных в расчёте на выживание.
Совет перешёл к другим пунктам повестки. Разговоры о квотах, снабжении и маршрутах заняли ещё три часа. Обсуждали, какие деревья рубить, а какие — сажать. Спорили о перераспределении производства магических артефактов. Утверждали план новых прибрежных дозоров. Таблицы передавали из рук в руки, на полях появлялись пометки. План укрепления побережья одобрили пункт за пунктом. Было решено, что каждый второй ребёнок следующего поколения в ущерб поэзии и философии будет обучаться военному делу. Делали заметки в свитках, задавали сухие вопросы о сроках и провизии. Возможно, глубоко внутри у каждого что-то сжималось в холодный и тяжёлый ком. Но снаружи не было ничего, кроме работы. Только следующий пункт, только следующий расчёт.
Пока за океаном, в душных конторах и вонючих трюмах, другие существа торговались за куски их плоти, здесь, в каменном сердце континента, эльфы с той же безжалостной тщательностью планировали ответный удар. Холодный, точный, растянутый на десятилетия и беспощадный в каждой детали.
Глава 10: Голая правда
Я уже собрался спускаться в трюм к тому эльфу, что назвался принцем и христианином, когда услышал голоса. Один принадлежал пленнику, другой был мне не знаком. Я замер в удивлении, занес ногу над верхней ступенью. Разговор шёл на латыни.
Латынь на корабле знали несколько человек. Доктор Корнелис, разумеется, выучил её ещё в Лейдене. Пара офицеров с приличным образованием. Возможно, кто-то из наёмников — среди французов или итальянцев попадались люди с тёмным прошлым, где находилось место и грамматике Цицерона. Я и сам знал её хорошо. Но заставило меня замереть не знание языка, а сам звук. Тот, второй голос, произносил латинские фразы с диковинным, неевропейским акцентом. Звук был гортанным, с резкими, отрывистыми согласными и странными интонациями, будто язык древних римлян пропустили через мелкое сито совсем иной, неевропейской речи. Сквозь толщу палубы, шум волн и парусов слова я различал нечётко, но музыка фразы точно была чужой, непривычной.
Любопытство пересилило. Я отступил от люка, выждал пару минут и лишь тогда бесшумно ступил на крутую лестницу. Дерево немного скрипело под сапогами, но голоса не умолкали.