Эльфы не торопились, необходимое время для нейтрализации экипажа, они провели любуясь яркими звёздами. На корабле воцарилась гробовая тишина, слышался только всплески волн у борта и скрип канатов. Дым сделал своё дело.
Надев на лица специальные маски, они спустились внутрь. Воздух внизу был тяжёлым, сладковато-горьким. Люди лежали в неестественных позах, некоторые — с пеной у рта. Эльфы начали внимательно изучать все закоулки судна.
Там, в полутьме, стояли клетки. Железные, прочные. В них спали их сородичи — также одурманенные дымом. Замки были массивными, голландской работы. Но не для эльфийских составов. Сэлигор, специалист по таким вещам, нанёс на каждый засов несколько капель густой жидкости из агатового флакона. Металл зашипел, покрывшись белой пеной, покрылся трещинами, и через мгновение замки отвалились с глухим стуком под собственной тяжестью.
Освобождённых выносили на палубу, где ночной воздух и противоядие быстро рассеивал дурман. Их трясли, растирали виски, шептали успокаивающие слова на родном языке.
Они приходили в себя не сразу. Кашель, прерывистое дыхание. Потом — тишина. Лунный свет падал на их бледные лица, и бывшие пленники медленно моргали. Черты спасителей, снявших маски, проступали сквозь дымку сознания. А потом шок. Шок от того, что кошмар закончился.
Никто не кричал. Никто не плакал вслух.
Спасённые тянулись друг к другу и к своим освободителям. Пальцы впивались в плечи, в руки, крепко, до боли. Кто-то прижимал лоб к груди сородича и замирал, слушая чужое дыхание. Кто-то просто сидел, обхватив себя руками и уставившись в одну точку на палубе. Вся буря чувств — ужас, облегчение, неверие — бушевала внутри, находя выход только в дрожащих пальцах, в слишком сильной хватке, в абсолютной, гробовой тишине, нарушаемой лишь шумом прибоя. Они молча проверяли реальность, пытаясь на ощупь убедиться, что это не сон.
Одну клетку они нашли открытой. В ней лежало скомканное одеяло, стояла деревянная миска с недоеденной едой. Она не была пустой с утра. Кто-то отсюда вышел совсем недавно. Сердце сжалось холодным предчувствием.
Он подошёл к ближайшей из освобождённых — молодой эльфийке и показал пальцем.
— Кто был там? В той клетке?
Она посмотрела ему в глаза, потом кивнула, с трудом выговаривая слова:
— Элронд. Принц. Я не знаю, куда он пропал.
Линдис, стоявшая рядом, встретилась взглядом с братом. Лодка. Та самая лодка, которую они видели. Пока они очищали корабль, кто-то увозил принца прочь. Неожиданный союзник? Враг? С ним собирались провести какой-то кровожадный ритуал на острове?
Не было времени на раздумья и построение гипотез. Надо было действовать и срочно. Они быстро погрузили освобождённых в две найденные у борта шлюпки.
— К берегу, — скомандовал Аэрандир тихо. — Они не могли далеко уйти. След ещё горячий.
Лодки отчалили, разрезая чёрную воду. Семь воинов уже не плыли тихо. Они гребли яростно, понимая, что дорога каждая секунда.
Глава 13: Призраки прошлого эльфов
Мы пристали к берегу, когда луна уже выбралась из-за облаков и залила песок холодным, резким светом. Освобождённые эльфы сидели на дне шлюпок, обхватив колени руками. Никто не плакал и ничего не говорил. Все ещё приходили в себя от дурмана, которым мы нейтрализовали команду корабля, и от пережитых страданий.
Линдис спрыгнула первой, подошла к той лодке, которую мы высмотрели ещё с воды. Та самая, что отвалила от борта «Гронингена». В ней лежало весло, что-то похожее на пробку от фляги и влажный песок, набившийся в щели между досок. Потом сделала несколько шагов и опустилась на корточки, разглядывая отпечатки на земле, и жестом подозвала меня.
Отпечатки ног трёх человек. Один след — узкий, продолговатый, знакомый, наш, эльфийский. Такую обувь носят те, кто привык чувствовать ветку под ногой, а не палубу. Принц.
Рядом — два других отпечатка, шире. У одного каблуки. Матросы на корабле, на котором мы приплыли, носили похожие. Третий был без обуви, на песке чётко отпечатались отпечатки босых ног.
Потом песок был взрыт, будто двое упали и перекатились. Колено — снова след принца, глубоко вмятое в мокрый песок. Локоть. Пальцы, разжавшиеся в рыхлой поверхности. И ещё одни следы. Дальше появились три пары новых отпечатков. Обувь незнакомая, не европейская.
— Его оглушили и уволокли, — сказала Линдис. Она провела пальцем по борозде, оставленной чьим-то телом. — Тот, кто был с ним, тоже упал. Видишь? Здесь двое лежали. А третий, — она показала на следы человека без обуви, — пошёл сам. И прикрывал отход.