Королева снова повернулась к площади, где продолжалась церемония.
Площадь Совета была вырублена в склоне холма и выложена плитами из светлого камня, отполированного до зеркального блеска тысячами ног. По краям её обрамляли высокие стройные деревья с серебристой корой, их кроны смыкались вверху, создавая естественный свод, сквозь который пробивались лучи послеполуденного солнца. В центре возвышалось невысокое возвышение из тёмного, почти чёрного камня с прожилками кварца, на котором стояло кресло королевы — простое на вид, без украшений, но вырезанное из цельного куска горного хрусталя.
Вокруг, на почтительном расстоянии, расположились приглашённые. Представители трёх королевств в одеждах, цвета которых указывали на их происхождение: серебристо-зелёные тона Эрин Линд, тёмно-красные и золотые Гонд-Кхарн, глубокий синий и чёрный Эред-Нимрайс. Ткани переливались, меняя оттенок при каждом движении, сотканные из нитей, в которые были вплетены тончайшие металлические волокна и шёлк особых гусениц. Гости из других королевств символизировали единство эльфов, что было особенно важно, когда над ними нависла угроза вторжения.
В центре внимания находились подростки. Они подходили к ассистентам по одному, и те с помощью специальных инструментов — тонких, похожих на пинцеты приспособлений из полированной стали — снимали золотые накладки с их ушей. Именно благодаря этим накладкам, носимым с раннего детства, уши эльфов приобретали красивую законченную остроконечную форму. Их снятие означало окончание детства и вступление во взрослую жизнь.
Очередной подросток — стройный, светловолосый, в простой белой одежде без знаков отличия — подошёл к ассистентам. Те действовали быстро и уверенно. Лёгкий щелчок — и золотые пластины, хранившие форму его ушей столько лет, отделились и упали в подставленную чашу. Юноша выпрямился, и на лице его, несмотря на свойственную эльфам сдержанность, появилась гордая улыбка. Он стал совершеннолетним. Он вступал в борьбу за свой статус и положение в королевстве своей генетической линии.
Далее он подошёл к королеве, восседавшей на кресле. Её платье из тончайшей серой ткани, расшитое серебряными нитями, струилось при каждом движении. Диадема на её челе — узкая полоса белого золота с единственным камнем, бледно-голубым аквамарином, — мягко мерцала в лучах солнца.
Она одарила счастливчика благосклонным взглядом, сказала несколько напутственных слов и вручила амулет на тонкой серебряной цепи. На амулет после соответствующих тестов нового полноправного эльфа будет записано, к какой касте принадлежит его владелец. Юноша принял дар, склонив голову, и отошёл в сторону, уступая место следующим.
Здесь проходили ритуал представители самых влиятельных генетических линий. Те, чьи отпрыски вольются в наиболее престижные сферы деятельности. В военной сфере они будут формировать офицерский корпус армии, в магической — пополнять ряды хранителей знаний, в административной — занимать ключевые посты в управлении.
Глядя на совсем юные лица, с ещё видимыми следами от только что снятых наушников, королева думала о том, что это поколение ждёт нелёгкая судьба. Над королевством нависло такое цунами, равного которому не было со времён погружения их древней родины в пучину океана. Чтобы выстоять и победить, требовалась ломка устоявшихся практик, воля сделать шаг в неизвестность. Всем эльфам необходимо выйти из зоны привычной гармонии и создать её заново, на новых правилах.
Волновались не только молодые. Даже не видя своих ближайших помощников, стоящих за спиной, королева чувствовала их напряжение. Они тоже понимали, что некоторых скоро ждут холодные воды Келладира.
«У них за плечами опыт и многократно проверенная верность, — думала она. — Но сейчас этого мало. Нужна свежая кровь, новые идеи и новые лица. К сожалению, ситуация пошла по тому сценарию, который предсказывал Каламон. Пусть ему ил будет пухом. Надо чистить свою команду от наиболее ярко проявивших себя в перевороте. Что было, то быльём поросло, и не нужно, чтобы некоторые рожи напоминали о старом. Придётся действовать жёстко, а то не ровен час лягу рядом с тем же Каламоном».
Взгляд её снова скользнул на северо-восток, туда, где под водой лежал тот, кто когда-то пытался изменить слишком многое и слишком быстро. Она помнила его лицо — красивое, упрямое, с горящими глазами фанатика. Она помнила, как его тело в пропитанной кровью одежде, обезображенное, но всё ещё узнаваемое, уходило в тёмную глубину, оставляя на поверхности только расходящиеся круги.