А страна между тем трещала по швам, а на границах становилось неспокойно. На северо-востоке вождь чжурчжэней Нурхаци объединял племена, создавая агрессивное государство, которое вскоре бросит вызов самой империи. На юге, в Макао, португальцы торговали, миссионерствовали и потихоньку выведывали секреты, делясь взамен своими — картами, астрономией, аркебузами. С востока приходили известия, что японский клан Сацума готовится к захвату королевства Рюкю. Вассал Китая, острова, через которые веками шла торговля, могли перейти под власть самураев. Но Пекин молчал. У империи не было сил даже на грозный окрик.
В такой обстановке евнух Ли, начальник Восточной заставы и правая рука директора Церемоний, появился в приёмной императора с докладом, который мог стоить ему головы — если бы сведения оказались ложными. Но он был в них уверен и рассчитывал усилить своё влияние при дворе.
Занавес дрогнул. Глухой, усталый голос произнёс:
— Говори.
Евнух Ли опустился на колени, стукнувшись лбом о каменный пол. Рядом с ним стояла небольшая шкатулка из сандалового дерева, перевязанная шёлковым шнуром.
— Ваше Величество, осмелюсь доложить: получены сведения о земле, лежащей далеко на юге, за морями. Португальцы называют её по-своему, но наши учёные, изучив описания, полагают, что это...
— Что? — голос императора стал чуть громче.
— Пэнлай, Ваше Величество. Остров Бессмертных.
Тишина повисла в зале. Слышно было, как потрескивает фитиль в масляной лампе. Потом занавес отдёрнулся на ладонь, и все увидели бледную, одутловатую руку императора, опиравшуюся на подлокотник трона.
— Продолжай.
— Португальцы побывали там. Они обнаружили существ, похожих на людей, — с необычной внешностью и якобы живущих невероятно долго. Говорят, их кровь исцеляет болезни, а мясо дарует долголетие. Варвары, как водится, не поняли святости этого места. Они охотились на бессмертных, убивали их, увозили с собой куски тел, как мясо.
Рука императора дрогнула.
— И ты веришь этим басням?
— Ваше Величество, — евнух Ли поднял голову ровно настолько, чтобы его голос звучал твёрдо, но не дерзко. — Я не посмел бы беспокоить вас без доказательств.
Он развязал шнур, открыл шкатулку. Внутри, на подушке из алого шёлка, лежал небольшой флакон из тёмной глины, запечатанный бумажной лентой с красной печатью — португальской, судя по латинским буквам. Рядом с флаконом — кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.
— Здесь, Ваше Величество, — кровь бессмертных. Её удалось получить с великим трудом. Португальцы не хотели продавать, но... — евнух позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку, — у всякого есть цена. А здесь — кусочек высушенной плоти. Совсем малый, но, как говорят, даже такой способен творить чудеса.
Занавес отдёрнулся шире. Император подался вперёд. Придворные, не смея поднять глаз, видели только край его одеяния — тёмно-золотой парчи, расшитой драконами.
— Дай сюда.
Евнух Ли приблизился к трону на коленях, поставил шкатулку на нижнюю ступень и отполз назад. Император взял флакон, долго рассматривал его, потом сорвал печать, откупорил. Резкий, незнакомый запах ударил в ноздри — сладковатый, пряный, не похожий ни на что, известное в империи.
Он колебался мгновение. Потом поднёс флакон к губам и сделал глоток.
Солоноватая жидкость приятно обволокла горло. Император замер, прислушиваясь к себе. Ждал долго, но ничего не происходило. Он уже хотел рассердиться, но тут...
Он почувствовал прилив тепла во всём теле. И боль ушла.
Та самая постоянная, изматывающая боль в суставах, которая не отпускала его два десятилетия, вдруг исчезла. Это казалось невероятным. Император пошевелил пальцами — они слушались. Согнул ногу в колене — сустав не отозвался привычным хрустом и спазмом. Он медленно, не веря себе, очень осторожно, ещё до конца не веря в чудо, встал с трона. Тяжкие мучительные оковы, что терзали его тело и дух, исчезли.
Занавес раздвинулся полностью.
Придворные, распластанные на полу, увидели то, чего не видел никто уже двадцать лет: императора Ваньли, стоящего на ногах. Лицо его, ещё минуту назад серое и безжизненное, порозовело. Глаза, потухшие за годы апатии, горели живым, острым огнём. Он сделал шаг, другой, третий — и прошёлся по залу перед изумлёнными, прижатыми к полу чиновниками.
— Это... — голос его, прежде глухой, равнодушный, звучал ясно и твёрдо. — Это правда, эликсир действует.
Он остановился перед евнухом Ли, всё ещё стоявшим на коленях.
— Ты говоришь, это кровь? Всего лишь кровь?