В дворцовых мастерских готовили дары, достойные бессмертных. Лучшие ювелиры вырезали из нефрита статуэтки будд и бодхисатв. Резчики по лаку создавали шкатулки невиданной красоты. Ткачи ткали шёлк с вышивкой, изображавшей сцены из жизни небожителей. Каллиграфы переписывали буддийские сутры — золотом на бумаге, окрашенной индиго в глубокий синий цвет. Отдельно готовились дары для правителей Пэнлая, если они окажутся людьми: парадные одежды, золотые печати, императорские грамоты с предложением дружбы и союза.
Командование флотилией поручили адмиралу из рода Чжэн — Чжэн Бао, дальнему родственнику того самого Чжэн Хэ. Чжэн Бао участвовал в войне с японцами в Корее, командовал эскадрой в боях с пиратами у берегов Фуцзяни, знал толк в морском деле и, что не менее важно, в дипломатии. Заместителем адмирала назначили евнуха Ма, одного из ближайших сподвижников евнуха Ли. Формально — для надзора за соблюдением ритуалов. Фактически — чтобы приглядывать за всеми и докладывать во дворец обо всём, что покажется подозрительным.
Весной 1609 года, когда ветры переменились и море успокоилось после зимних штормов, флотилия была готова к отплытию. Корабли выстроились в устье Жемчужной реки, заполнив горизонт. Тысячи зевак собрались на берегу, несмотря на все запреты. Солдаты с трудом сдерживали толпу.
Император Ваньли не мог присутствовать на церемонии — болезнь, хоть и отступившая, не позволяла ему покидать дворец. Но от его имени зачитали указ, в котором говорилось о великой миссии Поднебесной, о распространении культуры и доброй воли на далёкие южные земли, о желании установить дружеские отношения с народами, живущими за морями. Ни слова о бессмертных, ни слова о крови и плоти. Тайна должна была остаться тайной.
Хотя слухи о том, что цель экспедиции являются острова Бессмертных, в народе всё же ходили.
Адмирал Чжэн Бао, облачённый в парадные доспехи с золотыми драконами на груди, поднялся на борт «Нефритового дракона». За ним следовали капитаны, офицеры, учёные, евнух Ма со своей свитой. На берегу играли музыканты, жгли благовония, молились богам о благополучном плавании.
— Отдать швартовы! — разнеслась команда.
Тысячи рук пришли в движение. Канаты упали в воду, вёсла вспенили её, паруса начали медленно распускаться, ловя утренний ветер. «Нефритовый дракон» дрогнул и двинулся вниз по реке, к морю, к горизонту.
За ним последовали остальные.
Толпа на берегу взорвалась криками. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел, затаив дыхание. Корабли уходили всё дальше, становясь всё меньше, пока не превратились в едва различимые точки на линии горизонта.
А потом исчезли и они.
Сквозь узорчатую решетку окна, оклеенную тонкой бумагой, едва пробивался свет. Император приоткрыл створку — редкое нарушение протокола — и вдохнул холодный воздух, глядя на крыши Запретного города, за которыми начинался путь на юг. Туда, где за стенами города, за реками и горами, лежало море. Туда, куда ушёл его флот.
Рядом с ним, почтительно склонившись, стоял евнух Ли.
— Они вернутся, Ваше Величество, — тихо сказал он. — Привезут вам исцеление. Также я дал задание найти эликсир, который был добыт на островах ранее.
Император молчал. Потом поднёс руку к лицу — пальцы чуть заметно дрожали. Боль медленно, но возвращалась. Эффект снадобья оказался временным. Его было слишком мало, а болезнь слишком сильна. Но теперь он знал, где искать лекарство, способное её победить.
— Я дождусь, — сказал Ваньли. — Ждал 20 лет, подожду ещё немного.
За окном шумел весенний дождь и словно обещал, что всё завершится благополучно.
Глава 17: Османский волк в Австралии
В Европе, раздираемой войнами и религиозной смутой, зрела сила, чьи корабли уже бороздили все океаны. Испанцы, португальцы, голландцы, англичане — они грызлись между собой дома, как дикие звери, но за её пределами действовали с одинаковой хищной хваткой. Два континента, Южная и Северная Америка, уже склонились перед их пушками и солдатами, закованными в железо. Казалось, ничто не остановит эту экспансию.
Но на востоке поднимался другой хищник, наследник арабских халифов и византийских базилевсов — Османская империя. Её галеры внушали ужас на Средиземном море, сипахи в кольчугах саблями сметали вражескую конницу, а янычары — выученные с детства воины, набранные из христианских детей, — залпами ружей и ятаганами решали исход битв.