Великий визирь закончил свою речь и замер в поклоне, ожидая решения. Султан молчал, обдумывая услышанное. Но тот, кто знал Ахмеда, видел: глаза его горели. Предложение задело ту струну, что дремала в душе каждого правителя, — желание оставить след в истории, перешагнуть границы, доставшиеся от отцов.
Визирь не случайно упомянул о назначениях. В этом была самая суть османской силы, то, что отличало империю от чванливых европейских дворов, где знатность рода ценилась выше таланта. Здесь, в Стамбуле, дорога к высшим должностям была открыта каждому — турку, греку, англичанину, французу, славянину. Главное — преданность и способности. Многие из тех, кто вёл османские армии к победам и управлял огромными провинциями, родились христианами и лишь потом приняли ислам, чтобы служить Падишаху. Система девширме — налог кровью, как называли её христиане, — давала империи лучших из лучших, вырванных из нищеты и вознесённых к вершинам власти.
Именно такие люди и встанут во главе новой, океанской стратегии.
Турки уже пробовали превратить Индийский океан в османское озеро в середине XVI века. Тогда из Суэца выходили флоты, чтобы биться с португальцами у берегов Индии и Аравии. Но война на два фронта — в Средиземноморье и в Индийском океане — оказалась непосильной. Слишком далеко, слишком много сложностей со снабжением, слишком много сил требовали войны с австрийцами и персами.
Теперь в Стамбуле учли прошлые ошибки.
В портах Адена и Мохи закипела работа. Вместо привычных галер, непригодных для океанской качки, закладывали кили настоящих парусников — высокобортных, вместительных, способных месяцами не заходить в гавани. Строили быстро, не жалея денег. Генуэзские корабелы, готовые работать на любого заказчика, если платят золотом, охотно делились секретами. Лес везли из Индии — тик, не гниющий в солёной воде, не боящийся корабельных червей. Пушечных дел мастера отливали бронзовые орудия, которые могли спорить с португальскими, — во всяком случае, в это хотели верить те, кто отправлял флот в далёкий океан.
А из Ачеха приходили тревожные и одновременно обнадёживающие вести. Там, на Суматре, молодой султан Искандар Муда, едва вступив на престол, объявил войну португальцам не на жизнь, а на смерть. Его послы уже прибывали в Стамбул с дарами и мольбами о помощи. Турки ответили: на кораблях с красными знамёнами отправились к далёкому союзнику военные советники, литейщики, оружейники. Арсеналы Ачеха росли не по дням, а по часам. Португальские форты, казавшиеся неприступными, скоро должны были содрогнуться от залпов пушек, отлитых по османским чертежам.
Но самое важное дело поручили человеку, который знал о войне на море и на суше всё. Звали его Мехмед-паша. В миру, до того как принять чалму и ятаган, он носил славянское имя и родился где-то на далматинском побережье, в тех краях, где венецианцы и турки веками мерялись силами. Мальчишкой попав в отряд сборщиков дани, он прошёл все ступени: от новичка в янычарском корпусе до адмирала. Умел воевать и на суше, и на море, и там, где суша встречается с морем — в прибрежных болотах, в устьях рек, на скалистых берегах.
Именно Мехмед-паше предстояло решить главную задачу: закрепиться на таинственном южном континенте, о котором привозили смутные слухи купцы и мореплаватели. Создать там базу, наладить контакт с его обитателями, поставить их богатства на службу Османской империи.
В Адене грузили на корабли не только пушки и ядра. В трюмы укладывали тюки с товарами для подкупа и подарков — тонкие ткани, дамасские клинки, золотую и серебряную посуду, благовония. Вместе с солдатами и матросами плыли люди, умеющие говорить, договариваться, убеждать. Послы, купцы, разведчики, а ещё — инженеры и архитекторы, которым предстояло на пустом берегу возвести крепость, достойную имени падишаха, и порт, способный принять океанские корабли. И те, чья задача была особой, — учёные мужи из медресе, знатоки Корана и права, способные вести долгие беседы о вере и привести заблудших к свету ислама. Если на той земле действительно обитает народ, не знающий Аллаха, то привести их к истинной вере — долг, угодный Всевышнему. А новообращённые, как известно, становятся самыми верными подданными.
Экспедиция готовилась в глубокой тайне. Европейские резиденты в Стамбуле строили догадки, но истинного направления удара не знал никто. Одни говорили, что турки готовятся к новому походу на Иран. Другие — что флот пойдёт к берегам Мадагаскара. Третьи — что всё это лишь слухи, а на самом деле армия двинется на Эфиопию.
До португальцев в Гоа доходили смутные слухи о какой-то активности в Красном море, но они отмахивались: султан вечно что-то строит в Суэце, а до Индийского океана у него руки не доходят.