Когда я увидел, кто именно из людей сопровождал похитителей и составлял команду эльфийских кораблей, мне не составило труда узнать у Риччи, что это японцы. Жители страны, куда нас пригласили на переговоры и где, судя по всему, обосновались Дети Пустоты, или по-эльфийски «явемуси».
Точный перевод с эльфийского этому слову подобрать трудно. Примерно оно означает «порождение Пустоты», «плод Пустоты», «появившийся из Пустоты». Ближе всего по духу — Дети Пустоты. Это эльфийский радикальный орден, добивавшийся доминирования нашей расы на всей планете. Я когда-то был близок к его основателям. Мне были понятны их логика и стремления, но отталкивала нетерпимость к иным мнениям. Фанатизм — не совсем эльфийское качество. Обычно мы смотрим на мир спокойнее. Внешнее соблюдение традиций и ритуалов при внутренней свободе. Мы как одинаковые сосуды с разным наполнением. Именно покушение на внутреннюю свободу и оттолкнуло от ордена и короля Каламона большую часть народа. Что, как теперь выясняется, имело самые серьёзные последствия не только для них, но и для всех.
Свои соображения насчёт японцев я рассказал братьям. Мы все обучались боевым искусствам по одним методикам, так что знали, что искать. Специфические тренировки оставляют одинаковые следы — и на теле эльфа, и на теле человека. Мы внимательно осмотрели всех, кто составлял команду голландского корабля. Наконец одному из нас повезло, и нужный человек был найден.
Сомнений не оставалось. Об этом говорило не только его тело, но и некоторые предметы, обнаруженные при нём.
Сейчас я смотрел на него сквозь решётку клетки. Он постепенно приходил в себя, и настало время задать вопросы — пока его разум ещё затуманен и защита спит. В своём боевом искусстве он не продвинулся очень далеко — иначе не дал бы себя отравить. Но преподнести неприятные сюрпризы мог. Надо отдать должное: готовили его хорошо. Об этом говорили суставы, мышцы, рефлексы и множество других признаков. Со временем он мог бы стать хорошим бойцом. Если доживёт.
Я достал маленький флакон, аккуратно капнул одну каплю в его приоткрытый рот. Снадобье начало действовать почти сразу. Оно вводит в состояние, когда человек видит вокруг только друзей и начинает болтать без умолку, выдавая такие секреты, какие не выпытать самой жестокой пыткой.
Веки его дрогнули. Он задвигался, пытаясь сфокусировать взгляд. Наконец открыл глаза — мутные, бессмысленные.
Я приблизил своё эльфийское лицо к решётке, чтобы он чётко видел меня, и спросил:
— Ты меня слышишь?
Голос мой звучал мягко, убаюкивающе. Так говорят с теми, кому доверяют. И задал я вопрос на эльфийском языке. Если он правильно ответит на вопрос, то значит ошибки нет и мы поймали шпиона Детей Пустоты.
— Да, господин, — ответил он.
Голос был ровный, без тени сомнения. Хорошо. Он уже там, где ему кажется, что он в безопасности, среди своих.
Я решил играть роль его наставника. Того, кто имеет право спрашивать.
— Ты выполнил то, что тебе было приказано?
На лице его мелькнула тень беспокойства. Видимо, вопрос задел что-то, что и в этом состоянии тревожило.
— Не всё, господин.
Я нахмурился, будто недовольный, но не слишком строго.
— Рассказывай. Я хочу знать, что тебе помешало.
И он начал рассказывать.
Глава 20: Турки и мегалания
На рассвете, едва солнце позолотило верхушки эвкалиптов, небольшой отряд турецких разведчиков отчалил от островной крепости. Две лодки, полдюжины всадников на низкорослых суматранских пони, запас воды на день и приказ: обследовать побережье материка, присмотреть удобные места для будущей высадки — есть ли бухты, места, удобные для стоянки, источники воды и следы эльфов.
Пересекли пролив без приключений. Держались ближе к берегу, высматривая подходящее место для высадки. Наконец заметили прогал — деревья расступились, открывая пологую песчаную отмель, за которой начиналась равнина, поросшая жёсткой травой и редкими кустарниками. Идеально для конного разъезда.
Высадились, вывели пони на твёрдую землю. Лошади, обрадовавшись твёрдой почве под копытами, всхрапнули и потянулись к траве. Двоих оставили при лодках — на всякий случай. Остальные, вскочив в сёдла, двинулись вглубь равнины.
Ничего примечательного не происходило. Те же эвкалипты вдалеке, та же жёсткая трава, те же странные прыгающие зверьки, шарахающиеся от всадников. Турки ехали осторожно, не углубляясь слишком далеко, примечая ориентиры — холм с тремя скалами, одинокое дерево с причудливо изогнутым стволом, русло пересохшего ручья.
И тут один из них осадил коня.
— Ай, смотрите!
Остальные подтянулись. Перед ними возвышалась куча — внушительное сооружение из песка, гнилых листьев и веток, похожее на холмик высотой в человеческий рост. Такие же кучи разведчики видели в Индонезии, на Суматре, где местные жители рассказывали, что сорные куры закапывают яйца в землю, чтобы те грелись от гниющих растений.