— Яйца, — выдохнул кто-то. — Тут должны быть яйца.
Глаза у всех загорелись. Свежие яйца на завтрак — это вам не солонина и не надоевшая рыба.
Принялись раскапывать. Работали кинжалами и руками. Куча подавалась легко, но внутри оказалось не совсем то, что ожидали. Вместо привычных куриных яиц — продолговатые, крупные, с ладонь размером, беловатые и на ощупь какие-то... кожистые. Не твёрдая скорлупа, а упругая, будто толстая кожа.
— Страус? — предположил один, вертя яйцо в руках.
— Какой страус, дурак, — отозвался другой. — У тех яйцы с твёрдой скорлупой, как у куриц, только толще. А это... на змеиное похоже.
— Змеи такие яйца не кладут, — встрял третий. — Змеи вообще яйца в кучи не закапывают.
Спор разгорался. Один предлагал забрать все и показать учёному арабу, мол, Ибрагим-эфенди разберётся. Второй настаивал, что надо попробовать тут же — вдруг вкусно? Третий прикидывал, сколько таких яиц влезет в лодку.
И тут из зарослей донёсся звук. Тяжёлый, хриплый выдох, будто кузнечные меха работали где-то совсем рядом. Потом треск веток. И ещё один выдох.
Османы замерли. Яйца выпали из рук.
Из леса, ломая кустарник, выдвигалась гора. Чешуйчатая, тёмно-бурая, с мощными лапами и огромной пастью, полной зубов. Длиной она была с добрую лодку, а то и больше. Ящер. Дракон. Чудовище из ночных кошмаров.
Глаза твари уставились на людей, потом на разорённую кучу, потом снова на людей. И в этих глазах была дикая ярость.
— Бежим! — заорал кто-то.
Турки бросились к лошадям. Яйца, кинжалы, шапки — всё полетело в сторону. Крики «Дракон!», «Иблис!», «Аллах, спаси!» смешались с топотом копыт и треском веток.
Оглядываться никто не смел. Сзади слышалось тяжёлое дыхание, треск и шипение. Мелькнула мысль, что ящер бежит быстрее лошади, но Аллах милостив — пони, на удивление, выжимали из себя всё, что могли. Близко знакомиться с ящером они хотели не больше всадников.
Лодки показались как нельзя кстати. В воду влетели, не разбирая брода, лошади шарахались, люди падали, вскакивали, гребли руками, лишь бы подальше от этого берега.
И только отплыв на безопасное расстояние, отдышавшись и пересчитав друг друга, они поняли, что все живы. Потные, трясущиеся, с выпученными глазами, но живые.
— Что это было? — прошептал кто-то.
Никто не ответил. В лодке лежало одно единственное яйцо, которое кто-то в панике всё время держал в руке. Оно закатилось под банку и угрожающе оттуда белело.
На берегу, скрытые тенью эвкалиптов, за этой сценой наблюдали двое. Это были эльфы.
Они не шевелились и наблюдали, как турецкие разведчики в панике улепётывают от разъярённой мегалании.
Когда последняя лодка скрылась за волнами, один из них, молодой, с едва заметной улыбкой, повернулся к старшему.
— Завтрак у этих чужеземцев не задался.
Старший, с длинными рыжими волосами, хмыкнул.
— Зато утро они провели весело и занимательно. Будет что рассказать внукам... если доживут.
Они ещё раз посмотрели на разорённую кучу, где гигантский варан, обнюхивая остатки гнезда, приводил его в порядок, и бесшумно растворились в чаще.
Глава 21: У эльфов секса нет
— У эльфов секса нет, — с расстановкой произнёс принц. — Как объяснил Риччи, у нас между полами отношения платонические, так это у вас европейцев называется.
— Платонические? — я уставился на него, пытаясь понять, шутит он или нет. — Ты хочешь сказать, что вы, эльфы, вообще этим не занимаетесь?
— Именно так. Он нам не нужен, поэтому у нас нет блуда и разврата.
— Погоди-погоди. — Я даже привстал со своего ложа. — А дети? Дети-то у вас откуда берутся? Не из капусты же?
— Не знаю, что такое капуста, — спокойно ответил Элронд. — Но дети у нас оттуда же, откуда и у всех.
— То есть секса у вас нет, но дети, которые без секса не бывают, у вас есть? — я потёр лоб, пытаясь осмыслить услышанное. — Это какой-то бред, принц. Ты меня разыгрываешь?
— Нет, Михил, — в его голосе появилась та мягкая, чуть снисходительная интонация, с какой взрослый объясняет ребёнку сложную вещь. — Просто я не всё тебе рассказал. Секс у нас есть, но просто длится он очень недолго, когда мы не совсем эльфы. В то время, когда мы перестаём быть... собой.
— В смысле — перестаёте быть собой?
— Понимаешь, наше тело устроено особым образом. С детства мы проходим через биоблокаду, через стимуляцию гипоталамуса. Организм развивается по другому пути. Он становится совершенным — вырабатывает вещества, которые лечат любые болезни. У нас раны заживают практически мгновенно, даже утерянные конечности и органы отрастают. Но при этом подавляется половая система. Вторичные признаки не формируются.