— Говори проще, — взмолился я. — Я в Лейдене на юриста учился, не на медицинском факультете.
Элронд чуть заметно улыбнулся.
— Проще? Мы остаёмся детьми. У женщин не растёт грудь, не бывает месячных. У мужчин не созревает семя. Волосы — только на голове. Так понятнее?
Я открыл рот. Потом закрыл. Потом открыл снова.
— Погоди... — голос мой почему-то сел до шёпота, как на уроке, чтобы не услышал учитель. — Ты хочешь сказать, что ты... что вы все эльфы-мужики... не хотите женщин?
— В физическом смысле? — уточнил принц. — Нет, не хотим. Только в платоническом, ну или в духовном если хочешь.
— Господи Иисусе... — я откинулся на спину и уставился в потолок, расписанный затейливыми узорами. — За что же вас так? Вы что, все монахи? Весь народ, целиком?
— Да, целиком, мы все идеальны, но мы не монахи.
— Идеальны? — я резко сел, чувствуя, как внутри закипает что-то среднее между ужасом и возмущением. — Идеально не трахаться? Да это же наказание! Про-кля-ти-е! Тебя прокляли, принц, вас всех прокляли, вот тебе крест! Если в моей жизни и было что-то стоящее, так это секс! И любовь нормальная, человеческая, а не эта ваша... платоническая! Риччи, этот итальянец. Он монах и папист — ему-то что? Он дал обет безбрачия, ему, конечно, нормально, когда кто-то не трахается. Вот он и придумал название какое-то красивое. Не знаю уж, причём тут Платон, у того точно дети были. Но лишать весь народ плотской любви — это чудовищно!
Я резко замолчал, отвернулся к чудесному эльфийскому окну и стал смотреть на волну чтобы успокоится.
В памяти всплыл свой первый раз. Сколько лет-то прошло и сколько мне тогда было? Эх, Анна-шалунья. А помнится так, будто вчера было. И все остальные разы тоже помнились. Давно же у меня не было женщины. Очень давно. Плоть отозвалась на эти мысли мгновенно, напомнив, как это хорошо — когда женщина есть. Я поспешно сменил позу, уставился на океан за прозрачной эльфийской стеной и постарался успокоиться.
Мысль о том, что можно прожить жизнь без секса, казалась чудовищной. Кастрация какая-то. Всегда было жалко евнухов.
Я покосился на принца. Он выглядел озадаченным — видно, моя реакция застала его врасплох. Но несчастным не выглядел. И на кастрата похож не был. Голос у него нормальный, глубокий. Чудной по-своему, но мужской. Может, я чего-то не понимаю? Или он всё-таки не человек, и у эльфов всё совсем по-другому работает?
Принц молчал, тактично давая мне время прийти в себя.
Наконец я решился продолжить.
— Ладно... То есть детей у тебя нет и не будет?
— Почему же? — Элронд чуть наклонил голову. — Я надеюсь, когда всё это закончится, когда выберусь из этой неприятной истории, обзавестись семьёй и детьми.
— Но как? — я уставился на него. — Ты же сам сказал — семя у вас не вырабатывается, а ваши женщины не могут зачать...
— Они могут. И я могу. Всё это приходит.
— Приходит? — я уже ничего не понимал. — С чего вдруг, не было и вдруг появилось?
— Когда мы считаем, что готовы стать полноправными членами общества и создать семью, мы подаём прошение старейшинам. Они рассматривают, и если признают, что да, эльф и эльфийка готовы, дают согласие.
— И что дальше? У вас от этого согласия сиськи вырастают и член с бородой?
— Почти, — спокойно ответил принц, ничуть не смутившись моей грубости. — Мы начинаем принимать снадобья. Проходим магические обряды, которые пробуждают в нас животное начало. Начинают расти вторичные половые признаки. Это...
— Я помню, что это, — перебил я. — Дальше.
— Когда тело становится готово к соитию, нас переселяют на специальные «поляны любви». Там и происходит зачатие.
— А дома почему нельзя? Боитесь промахнуться или чтобы советами не отвлекали?
— Организм эльфа в это время становится уязвим к болезням, — невозмутимо продолжал Элронд. — А разум затуманен гормонами.
— Чем затуманен?
— Неважно. Похотью. В таком состоянии эльфу всё равно, с кем и где. Мы становимся безумными. Как животные во время гона. Опасны для окружающих. Поэтому нужны специальные «поляны любви». Они окружены кустарником, который выделяет целебные ароматы, а его колючки не дают влюблённым разбежаться друг от друга. Бывало и такое.
— Разумно, — признал я.
— После зачатия супруги разделяются. Мужчины принимают снадобья, чтобы вернуться в норму. Женщины — чтобы выносить плод и благополучно разрешиться от бремени. Далее она находится в специальном доме, пока кормит ребёнка.