— Догонят, — согласился тот.
Пролив сужался. Берега смыкались. Китайские джонки подходили всё ближе. С их носов уже можно было разглядеть фигуры солдат в тёмных доспехах, блеск сабель, чёрные жерла лёгких пушек.
— Собрать всех старших! — приказал Аэрандир.
На корме, у бизань-мачты, собрались те, от кого зависела судьба корабля. Голландский капитан, с обветренным лицом и руками, привыкшими к штурвалу. Старший японских наёмников — молчаливый самурай с двумя мечами за поясом. Глава китайских пиратов, хмурый человек со шрамом через всю щёку, чьи люди сражались сейчас на стороне голландцев, потому что для них плен означал смерть от соотечественников. Человек Риччи, коренастый матрос с мушкетом за спиной. И сам Риччи — бледный, осунувшийся, но с горящими глазами, готовый переводить высказывания для интернационального собрания.
Эльфы стояли чуть поодаль.
— Они видят, — начал голландский капитан, — что мы уходим в пролив. Знают, что если мы выйдем из него и пойдём против ветра, то уйдём. Поэтому пойдут на абордаж до того, как мы выйдем из пролива.
— Тридцать джонок, на каждой солдаты. Если дадим им сцепиться с нами бортами, то просто задавят числом. Наша надежда — держать дистанцию, — покачал головой китайский пират.
— У них пушки слабее, чем у нас, — ответил капитан. — Если будем бить с дальней дистанции, можем повредить несколько джонок, глядишь, остальные отстанут.
— Не отстанут, — не согласился пират.
— Что посоветуешь? — спросил Аэрандир.
— Выбивать командиров, — китаец ткнул пальцем в сторону преследователей. — На каждой джонке есть капитан, есть офицеры. Если их выбить, солдаты станут трусливыми. А если командиры живы — они будут лезть, пока не перебьют всех.
— Хорошо, тогда самых метких стрелков на мачты, пусть ими займутся, а также пушкарей проредят, — согласился капитан.
— Мои эльфы сделают это, — сказал Аэрандир. — С такого расстояния они не промахнутся.
— Постараемся дать вам время, — сказал голландец. — Артиллеристы будут бить по передним джонкам, сбивать паруса, ломать мачты. Но, может, всё же, постараемся договориться, решить дело миром?
— Не выйдет, — вдруг сказал Риччи.
Все обернулись к нему.
— Вы думаете, с нами побеседуют и отпустят? Нет, будет по другому. — он обвёл взглядом собравшихся. — Вы знаете, что такое линчи?
Китайский пират побледнел. Японец медленно кивнул.
— Смерть от тысячи порезов, — продолжил Риччи. — Казнь для изменников и пиратов, так казнили португальских послов в 1523 году. Двадцать три человека. Сначала их раздели догола. Палач подходил и начинал резать. Сначала отрезал уши, нос, пальцы. Далее — руки, ноги по частям. Кровь лилась ручьями. Потом отрезал гениталии и засовывал в рот, чтобы жертва не могла кричать. Некоторые теряли сознание, но палач не останавливался. Это могло продолжаться часами, пока в конце не наносили последний удар — в сердце или в горло. Затем обезглавливали. Некоторым везло, они умирали от боли раньше, чем палач добирался до сердца.
Он перевёл дух.
— Потом головы и отрезанные части сложили в корзины и выставили на всеобщее обозрение. Других португальцев, которых китайцы взяли в плен позже, заставили носить эти корзины на шее. Под музыку. С праздничными флагами. Нас всех ждёт то же самое.
На палубе повисла тишина. Слышно было только плеск воды за бортом и далёкие выстрелы — преследователи начали пристреливаться.
— Мы все для них — такие же, — продолжал Риччи. — Пираты, что грабят их берега. А эльфы... — он посмотрел на Аэрандира. — Думаю, вам они очень будут рады, как лекарству.
Он замолчал. Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.
Голландский капитан сплюнул за борт.
— Значит, будем драться.
— Будем драться, — согласился китайский пират. — Мне линчи не нужно. Лучше смерть в бою.
Японец просто положил руку на рукоять катаны и кивнул.
Аэрандир посмотрел на своих эльфов. Они молчали, плен для них тоже не вариант.
— Тогда готовимся к приёму гостей, — сказал Аэрандир.
Стрелков разместили на марсах — деревянных площадках на мачтах. Эльфы заняли места на передней и центральной мачтах, там, где удобнее стрелять из лука. Мушкетёров поставили на кормовой марс — отсюда лучше видно всю китайскую эскадру. Голландцы и трое японцев — все, кто умел стрелять метко, поднялись наверх ещё до того, как китайские корабли подошли впрямую.
Короткий, резкий свист пронёсся над кораблём. Эльфийский сигнал — понятный только им. На марсах встретили его короткой трелью в ответ. Аэрандир, стоя у грот-мачты, дал знак: ждать. Когда скажу — бить по командирам, тем, кто отдаёт приказы.