На нижней палубе готовились к обороне. Артиллеристы заряжали пушки ядрами — надо было повредить паруса и мачты джонок, сбить им ход. Несколько орудий наготове держали картечь, на случай если китайцы всё же подойдут вплотную. Наёмники с абордажными саблями и копьями рассредоточились вдоль бортов. В центре, у грот-мачты, встали четверо тяжеловооружённых бойцов — двое швейцарцев с длинными, в их рост, двуручными мечами, и двое англичан с широкими алебардами. Их задача была проста: если китайцы прорвутся на палубу, скинуть их обратно.
«Гронинген» вздрогнул от залпа. Ядра с воем понеслись к передней джонке. Одно ударило в нос, разнеся лёгкую обшивку в щепки. Второе снесло часть фальшборта вместе с двумя солдатами. Третье пробило парус, оставив рваную дыру. С марсов ударили эльфы. Их стрелы летели не так громко, как пули, но были куда точнее. Первая стрела вошла в глаз капитану на головной джонке. Вторая — в грудь его помощнику. Третья сбила рулевого. Джонка дёрнулась, её нос зарылся в волну, и она начала разворачиваться поперёк пролива, подставляя борт под огонь.
— Есть! — заорал кто-то на «Гронингене».
Но остальные джонки, ощетинившись стволами пушек, догоняли. Залп — и несколько ядер ударили в корму «Гронингена», разнеся шлюпку в щепки. Ещё один залп — и по палубе засвистели осколки.
— Не подпускать! — капитан рвал глотку, но ветер и выстрелы заглушали его голос.
Китайцы сближались. Передняя джонка уже почти касалась кормы, её нос нависал над водой в нескольких саженях. Можно было разглядеть лица китайских солдат — жёсткие, сосредоточенные. Слышно было, как кто-то выкрикивал команды, перекрывая шум волн и выстрелов.
Джонка резко вильнула, подставляя борт, и с её палубы в воздух взлетели крючья на длинных верёвках. Один впился в фальшборт у кормы, другой перелетел через борт и зацепил основание бизань-мачты, третий со звоном ударил в пушку. Джонка подтягивалась, сближаясь бортами.
— Руби! — заорал капитан.
Голландцы с топорами и саблями бросились к борту, рубя верёвки. Сверху в атакующих летели стрелы и пули. Кто-то упал, схватившись за пробитую грудь. Кто-то с криком полетел за борт.
Новая джонка подошла с другого борта. Ещё одна. Ещё. «Гронинген» оказался зажат между тремя кораблями. С китайских палуб полетели глиняные горшки. Они разбивались о палубу, разбрызгивая горящее масло и густой едкий дым. Один угодил в кучу канатов — те вспыхнули мгновенно, огонь побежал по пеньке. Другой разбился, залив доски горячей маслянистой жидкостью. Кто-то закричал — капли попали на одежду, ткань занялась. Дым заволок полпалубы, люди кашляли, тёрли глаза, натыкались друг на друга. Голландцы бросились тушить пожар, но китайцы уже лезли на борт.
— Держаться! — Аэрандир выхватил меч. — Не дать им закрепиться!
Китайские солдаты полезли на палубу. Первые, перескочившие через фальшборт, погибли сразу — их встретили пики голландцев. Но следом лезли новые, и новые, и новые.
Тогда в дело вступили тяжеловооружённые.
Швейцарец с двуручным мечом шагнул вперёд, и его клинок засвистел в воздухе. Одним ударом он снёс головы двоим китайцам, перерубил древко алебарды третьего, развалил четвёртого от плеча до пояса. Кровь хлынула на палубу, смешиваясь с дымом и песком. Англичане с алебардами рубили абордажные крючья, освобождая корабль, и те, кто уже успел перебраться, оказывались отрезанными.
Эльфы стреляли без остановки. Каждая стрела находила цель. Командиры, пытавшиеся организовать атаку, валились с пробитыми горлами. Без команд китайские солдаты начинали колебаться, их натиск слабел.
И тут с марсов крикнули:
— Берег! Прямо по курсу! И корабли!
Все бросились к носу. Впереди, в разрывах тумана, открывалась бухта. На берегу виднелись земляные укрепления, палатки, флаги. И три корабля на якоре — большие, с высокими кормами, с пушками, смотрящими в море.
— Турки, — с удивлением сказал Риччи.
С нескольких джонок, тех, что шли в арьергарде, взлетели клубы дыма. Ядра упали рядом с турецкими кораблями. Турки ответили незамедлительно.
Китайские джонки, только что преследовавшие «Гронинген», оказались между двух огней.
— Забавно, — сказал Аэрандир, глядя, как турецкие ядра крушат одну из джонок.
Глава 26: Кровавый винегрет
Джонка Ван Хая, «Морской дракон», выскочила из пороховой завесы, как чёрт из табакерки. Турецкие береговые батареи, только что молотившие по китайским кораблям, вдруг смолкли, китайский и турецкий флагманский корабль оказались в опасной близости. Мехмед-паша, матерясь на всех языках и диалектах Средиземноморья от османского до венецианского, заорал: «Прекратить огонь! Своих угробите!»