— Временное перемирие, — бросил паша. — До выяснения, кто вы такие и какого хрена вам от нас надо. Убирайтесь, корабль вам не взять, надо будет, взорву его, клянусь пророком.
Ван Хай кивнул. Он понимал, что больше не выдержит атаки. Турки — черти, а не люди. Если бы на его джонке был полный экипаж, он бы взял корабль. Но не сейчас — силы на исходе, а подкрепление запаздывает. Да и насчёт взрыва порохового погреба турок точно не шутил.
— Согласен, — сказал он.
Китайцы, пятясь и держа оружие наготове, начали спускаться в шлюпки и перебираться на малые джонки что были у борта забирая тела своих убитых и раненных. Ван Хай одним из последних покинул палубу, бросив взгляд на залитую кровью палубу и турок.
Шлюпки отчалили, увозя остатки отряда. Мехмед-паша, ругаясь сквозь зубы, приказал тушить пожары и перевязывать раненых.
Битва в проливе затихла, оставив воду красной, а небо — чёрным от дыма. Только где-то вдалеке продолжали грохотать пушки — «Гронинген» всё ещё сражался.
И никто ещё не знал, чем этот кровавый винегрет в исполнении турецких, китайских и голландских кровавых кулинаров кончится.
Глава 27: Век пороха
— Забавно, — сказал Аэрандир, глядя, как вдалеке турецкие ядра крушат одну из джонок. — Похоже, у турок с китайцами свои счёты.
— Нам это на руку, — голландский капитан Ян ван дер Меер сплюнул за борт. — Пусть грызутся. А мы уйдём.
— Не уйдём, — покачал головой Аэрандир. — Посмотри.
Ван дер Меер обернулся. С османами вели бой с десяток джонок, остальные двадцать не обратили на канонаду никакого внимания и шли за «Гронингемом» как привязанные. Их паруса были туго набиты ветром, и вся эта армада медленно, но неуклонно настигала уходящий голландский корабль.
— Чёрт... — констатировал капитан.
— Они получили приказ и не отстанут, — вмешался Риччи, вглядываясь в джонки. Он стоял у фальшборта, бледный, с прищуренными глазами, и его пальцы нервно теребили крест. — Притом явно осторожничают, не хотят повредить корабль, поэтому и не палят пока по нам в полную силу. На вас нацелились, — обратился он к Аэрандиру. — Вы, эльфы, для них ценный приз. Слишком ценный, чтобы рисковать, отправив вас на дно или продырявить ядром.
— Ценный? — переспросил ван дер Меер. — А пушки? Они же палили по нам. Я своими ушами слышал, как ядра свистели и как щепа при попаданиях сыпалась.
— Только по парусам и надстройкам, — ответил Риччи, указывая на дыры в парусине. — Впрочем, возможно, по надстройкам просто случайно попали. Стрельба с качки — дело нехитрое, а у них там, поди, не все артиллеристы меткие. Но ты сам посмотри: ни одного попадания в корпус! Ниже ватерлинии — ни одной пробоины! Они боятся потопить нас вместе с вами. Стреляют только из лёгких орудий, целясь в такелаж и марсы, где засели стрелки.
Аэрандир пригляделся. Действительно, ядра рвали паруса, сбивали реи, разносили в щепки фальшборт, но ни одно не пробило борт ниже пушечных портов. Китайцы палили аккуратно, как хирурги, боящиеся повредить драгоценный орган.
— Значит, они связаны по рукам, — усмехнулся эльф. — Не могут стрелять по корпусу, не могут использовать зажигательные снаряды. Боятся нас угробить.
— А мы нет, — согласился ван дер Меер, и на его обветренном лице появилась хитрая ухмылка. — У нас таких нежностей не водится.
Он повернулся к своим артиллеристам и что-то негромко приказал. Те закивали и принялись нацеливать орудия в корпуса ближайших джонок.
Тем временем китайцы, конечно, заметили, что их командиры при неудачном абордаже как-то особо часто получали стрелы в голову. Эльфы на марсах во время абордажа работали без остановки, и каждая стрела находила цель. На нескольких джонках поднялась суматоха — заместители орали, пытаясь перехватить управление, матросы бестолково метались по палубам.
Но радость была недолгой. Две джонки, чьи капитаны уцелели, проявили инициативу и попытались зайти с кормы — в мёртвую зону, где бортовые пушки «Гронингема» не доставали. Они шли быстро, и их тёмные силуэты скользили по воде, как акулы, почуявшие кровь.
— Дураки, — сказал ван дер Меер, глядя, как две тёмные тени скользят за кормой. Он даже не повысил голоса — так был уверен в своём манёвре. — Открыть порты!
До этого момента кормовые пушечные порты «Гронингема» были закрыты — специально, чтобы создать иллюзию беззащитности. Хитрый приём, которым голландцы пользовались не раз в стычках с пиратами. Когда джонки подошли на двадцать метров, створки распахнулись, и два орудия рявкнули в упор.