Аэрандир видел, как первая джонка получила заряд в нос, точно под переднюю мачту. Обломки полетели вверх, мачта переломилась, паруса рухнули на палубу, накрывая собой орущих матросов и солдат. Вторая отделалась легче — ядро снесло руль и часть кормы, превратив корабль на некоторое время в неуправляемое корыто.
— Добить! — крикнул капитан.
С марсов эльфы добавили стрел, выбирая оставшихся на палубе офицеров. Десяток мушкетёров (голландцы и японцы, все, у кого были заряжены ружья) дали залп по абордажной команде, которая уже приготовилась прыгать на борт, несмотря на крепкую затрещину, отвешенную голландцем. Люди падали в воду с пробитыми головами и грудями, окрашивая море в розовый цвет. Кто-то пытался плыть, но тяжёлые доспехи тянули ко дну.
— Это вам, уроды, за хитрожопость, — буркнул ван дер Меер, вытирая пот с лица грязным рукавом.
Неудача с кормовым заходом не остановила китайцев. Оставшиеся джонки, перестроившись, пошли на сближение плотной стеной. Их было всё ещё больше десятка, и с каждой минутой они подходили всё ближе. С их палуб полетели абордажные крючья. Они впивались в фальшборт «Гронингема». Джонки подтягивались, сближаясь бортами.
— Руби! — заорал ван дер Меер.
Команда с топорами и саблями бросилась к борту, рубя верёвки. Сверху в них летели стрелы и пули. Кто-то упал, схватившись за пробитую грудь. Кто-то с криком полетел за борт, увлекая за собой врага.
Китайские солдаты полезли на палубу. Первые, перескочившие через фальшборт, погибли сразу — их встретили пики голландцев. Но следом лезли новые, и новые, и новые.
Тогда в дело снова вступили тяжеловооружённые. Швейцарец с двуручным мечом шагнул вперёд, и его клинок засвистел в воздухе. Кровь хлынула на палубу, смешиваясь с дымом и песком. Англичане с алебардами рубили абордажные крючья, освобождая корабль, и те, кто уже успел перебраться, оказывались отрезанными.
Эльфы стреляли без остановки. Каждая стрела находила цель. Снова командиры, пытавшиеся организовать атаку, валились с пробитыми горлами. Без команд китайские солдаты начинали колебаться, их натиск слабел.
Первая атака захлебнулась. Китайцы, оставив на палубе «Гронингема» три десятка трупов, откатились обратно. Они отпрыгивали на свои джонки, перерубая канаты, и отталкивались баграми.
Передышка была короткой. Китайские командиры приняли решение быстро: приказ императора не повреждать корабль с мудрецами — это, конечно, хорошо, но если «Гронингем» уйдёт или потопит их самих, то мудрецов не получит никто. А в Пекине, как известно, не любят повинные головы, их там рубят.
Следующая атака началась с обстрела. Джонки рванули вперёд. Лёгкие пушки били непрерывно, но теперь не только по парусам и марсам — ядра засвистели по корпусу. Одно пробило борт у ватерлинии, другое разнесло каюту капитана в щепки.
— Они что, охренели? — ван дер Меер пригнулся, когда над головой просвистела граната.
Глиняный горшок разбился о фальшборт, обдав палубу калёными осколками и вонючим дымом. Один из голландцев схватился за лицо и рухнул, залившись кровью. За первым горшком полетели второй, третий, десятый. Палуба загорелась в трёх местах.
— Драка началась всерьёз, побоку правила, — констатировал Риччи, крестясь.
Ван дер Меер кивнул и повернулся к своим артиллеристам.
— Вертлюжные на палубу! Живо!
Два лёгких орудия на штырях — небольшие пушки, которые можно было развернуть в любую сторону, — уже стояли у грот- и фок-мачт. Их стволы начинили картечью — мелкими свинцовыми шариками, которые на короткой дистанции превращали человека в решето.
Китайцы снова полезли на палубу — с обоих бортов одновременно. Их было втрое больше, чем в предыдущие разы. Вертлюжные пушки рявкнули, выкашивая первые ряды, но остановить эту лавину было невозможно. Китайцы лезли через трупы своих товарищей, перешагивая через убитых, с дикими криками бросаясь на защитников.
— Руби их! — заорал ван дер Меер, выхватывая палаш.
Аэрандир и его эльфы, оставив луки, взялись за длинные кинжалы и копья. Линдис встретила первого китайца ударом в горло — тот упал, зажимая рану руками. Сэлигор работал короткими метательными ножами, отправляя их в глаза и шеи атакующих с такой скоростью, что враги просто не успевали закрыться щитами.
Голландские матросы, вооружённые абордажными тесаками и пиками, сцепились с китайцами у штурвала. Кто-то упал с пробитым животом, кто-то, схватившись за борт, пытался сбросить противника за борт. Воняло потом, кровью и порохом.
Японские наёмники работали катанами как гильотинами. Четверо одоспешенных швейцарцев с двуручными мечами стояли стеной, не пропуская китайцев к надстройке.