Но силы таяли. Каждая минута уносила жизни защитников.
— Отходи к штурвалу! — крикнул Аэрандир, отступая.
Вертлюжные пушки успели перезарядить. Один из голландцев рванул фитиль — картечь вымела десяток атакующих. Китайцы дрогнули и снова откатились на свои корабли. Но на этот раз они уходили неохотно, огрызаясь выстрелами из аркебуз и луков.
И опять передышка была недолгой. Подходили отставшие джонки, подтягивались повреждённые, и снова началась атака. Китайские корабли устремились к «Гронингему» с двух сторон. Капитан приказал ждать. Расстояние стремительно уменьшалось. Пули и стрелы выкашивали экипаж. Люди падали один за другим, кто-то уже не вставал, кто-то, истекая кровью, продолжал стрелять лёжа. Даже среди эльфов уже были раненные. Но приказ был ждать. Ещё ближе. Ждать!
Капитан дал приказ открыть огонь только тогда, когда до противника осталось десять метров и в воздух уже взвились абордажные крючья.
Залп главных орудий сразу обоих бортов буквально подкинул «Гронингем». Корабль вздрогнул, застонал, его доски заскрипели, а пороховой дым заволок полпалубы. Джонкам же залп нанёс просто сокрушительный урон. Две из них просто превратились в калек и начали тонуть. Третья загорелась, её паруса вспыхнули как спички. Четвёртая, получившая ядро в корму, закружилась на месте, потеряв управление.
Никто уже не вспоминал о запрете гранат — стреляли в упрямого голландца уже из всего, что было. Огненные горшки летели на палубу, разбивались, заливая доски горящей жидкостью. На палубе разгорелся огонь, и тут у китайцев сработал инстинкт самосохранения. За уничтожение корабля, за гибель мудрецов, которых надо было освободить, а не сжечь заживо, в Пекине по головке не погладят — снимут с плеч, и дай бог, чтобы не со всей роднёй.
На «Гронингеме» уже полыхали паруса, горела надстройка, и если огонь поглотит корабль, всё пропадёт.
— Отходим! — прозвучала команда.
Китайские абордажники, вместо нового штурма, рубили канаты и отталкивались баграми. Кто-то прыгал за борт, цепляясь за свои джонки. Кто-то оставался на палубе «Гронингема», но уже мёртвый.
«Гронингем» горел. Палуба дымилась, мачты могли рухнуть в любую минуту.
— Выбрасываемся на пляж, — сказал Аэрандир. — Китайцев ждёт сюрприз.
Ван дер Меер, прикрывая лицо от дыма, кивнул, что понял приказ. Весь в саже и крови, повернул штурвал к берегу — к материку, который виднелся в миле к востоку. Он не знал, какой именно сюрприз имел в виду эльф, но выбора всё равно не было.
Китайские джонки не преследовали. Они видели, что корабль горит, и не хотели рисковать — ни подставляя свои суда под грозные орудия голландца, ни драгоценными «мудрецами». Пусть голландцы выбросятся на берег. Там их и возьмут тёпленькими.
— За ними! — последовал приказ. — Не дать уйти!
«Гронингем», окутанный дымом, с треском и скрежетом, на всех уцелевших парусах нёсся к спасительному песку.
— Держись, ребята, — прохрипел ван дер Меер. — Ещё чуть-чуть.
Что именно чуть-чуть и для чего именно держаться — он и сам не знал. Но слова вылетели сами собой, привычные, командирские, те, что говорят, когда уже не осталось ни пороха, ни надежды, а только упрямство и желание выжить назло всему.
На прибрежную равнину, к которой стремительно нёсся «Гронингем» и преследовавшие его джонки, вдруг обрушились звуки горнов. Неведомых духовых инструментов, от которых закладывало уши даже на воде. Крики боевых птиц, топот тысяч ног — и на прибрежную равнину, словно прибой, начали выкатываться колонны войск всех трёх эльфийских королевств.
Хозяева пришли выкурить с родной земли окопавшихся турок.
В ярких одеждах, сверкая оружием, доспехами, на которых переливались украшавшие их кристаллы, — во всей своей силе тяжкой и красе узорчатой — явилась военная рать эльфийская. Впереди, авангардом, шла кавалерия степных эльфов, восседавшая на страусах и гениорнисах. Впрочем, хватало там и других, более могучих существ.
В центре шла гигантская мегалания. Наглядный образец достижений биоинженеров королевства Гонд-Кхарн. Даже по сравнению со своими дикими родичами она выделялась чудовищными размерами. Служила тотемом и символом военного могущества степной монархии.
Нос чудовища украшал большой металлический рог с изысканной гравировкой. На черепе и на других частях тела красовались металлические пластины, усиливавшие и без того непробиваемую естественную броню животного. На шее, под пастью, на золотом ошейнике висел шар — магический кристалл для управления могучей тварью.
Мегалания встала, выпрямила ноги, высоко подняла голову и гордо посмотрела вокруг. В звере чувствовалась чудовищная, непреодолимая сила. Один вид гиганта лишал мужества самых храбрых.