Маленькая лавка, втиснутая между двумя высокими, гниющими зданиями, выглядела чужеродно... и при этом идеально вписывалась в общую картину. Ее стены были обтянуты черным деревом, исчерченным почти анатомическими узорами. Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь запыленное окно, на котором висела вывеска: "Часовщик". Буквы были вырезаны из чего-то, похожего на кость.
Изнутри доносился не только стук молотков, но и тихое, неровное тиканье, словно сотни механизмов синхронно пытались отсчитывать время, но каждый со своей скоростью. И этот запах... он был здесь. Сладковатый, но с примесью крови и чего-то металлического.
Я толкнул дверь, и она со скрипом распахнулась, обнажив внутренности лавки.
Это было не просто помещение, это был лабиринт. Стены были увешаны часами всех форм и размеров: карманные, настенные, башенные, с маятниками, без них, с циферблатами, где стрелки бежали в обратном направлении или вовсе отсутствовали. Все они тикали. Хор тиканья и боя создавал какофонию, которая давила на уши, искажая ощущение времени до полного абсурда. В воздухе висела пыль, перемешанная с запахом масла и чем-то сладковатым, мясным.
За прилавком, заваленным шестеренками, винтиками, обломками стрелок, сидел он. Часовщик. Он был стар, его кожа была натянута на острые скулы. Глаза, глубоко посаженные в глазницах, были блестящими и абсолютно неподвижными. А его руки, они были тонкие, длинные, с невероятно гибкими, почти паучьими пальцами, которые постоянно двигались, перебирая что-то в воздухе.
Он поднял взгляд, и этот момент был как удар молота по голове. Не было в нем ни удивления, ни страха, лишь холодное, оценивающее любопытство.
"Ты пришел", — его голос был шуршащим, как песок в старых часах. "Я ждал. Ты сломан. Все мы сломаны."
На прилавке, прямо перед ним, лежал механизм. Но это был не механизм часов. Это было сердце. Человеческое. Оно было выпотрошено, его камеры аккуратно вскрыты, клапаны отделены и разложены на красной, бархатной подложке, словно детали точного прибора. И я точно не сошел с ума, я слышал как оно тикало. Едва слышно, но тикало!
То время, пока я осматривался, Часовщик, его взгляд скользнул по моей руке.
Я почувствовал, как по моей спине пробежал холод.
Часовщик усмехнулся, и это был звук, похожий на скрежет металла. И вдруг он резко решил заговорить: "Ты – всего лишь один из них. Скоро я починю и тебя".
Тут я увидел то, что было за прилавком, на низкой, широкой деревянной столешнице. Там лежало тело. Женское. Частично расчлененное. Рука была аккуратно отделена от плеча, лежала рядом, суставы были тщательно вывернуты наружу, словно для изучения. Нога, лишённая плоти на бедре, обнажала блестящую, белую кость. Голова была повернута набок, глаза открыты и пусты, в прямом смысле, глазных яблок не наблюдалось... Рот приоткрыт. В воздухе вокруг нее вился белый туман.
Меня пробил холодный пот. Он не просто расчленял, он разбирал их. Как часы. Он был ее сборщиком. Готовил части для нее.
"Что ты с ними всеми делаешь?" — мой голос дрожал.
Часовщик поднял длинный, тонкий пинцет. Он протянул его к сердцу на прилавке и осторожно подцепил крошечный клапан.
"Я чиню. Пересобираю. Мир вокруг тебя - это тончайший механизм. А иногда детали ломаются. Или.. просто становятся ненужными. И их нужно заменять". Он посмотрел на меня, его глаза блеснули.
"Ты – очень интересная деталь. Многослойная. Пора тебя разобрать".
Он поднял с прилавка странный инструмент. Нечто между скальпелем и шилом. Я понял, что он говорит не метафорами. Он в прямом смысле собирался разобрать меня..
Я инстинктивно отшатнулся. Старый часовщик, несмотря на свою дряхлость, двигался с невероятной скоростью. Перепрыгнув он через прилавок, его тонкие пальцы мгновенно ухватили меня за руки. Я почувствовал, как острые ногти впиваются в кожу, словно стальные крюки. Я вскрикнул от боли и страха.
"Твоя душа – слишком шумит. Твое сердце – бьется не в такт" — прошипел старик, поднося мерцающее шило к моей груди.
"Я исправлю это".
Инстинкт самосохранения, глубоко запрятанный под слоями безумия, непонимания и страха, внезапно проснулся. Я дернулся, ощущая, как острая боль пронзает мою руку. Мой взгляд упал на что-то тяжелое на прилавке – старинный молоток, которым он отбивал бой. Я отошёл старика и схватил молот, сразу не раздумывая нанес удар.