Атака была инстинктивной, прошедшая прямо по вытянутой руке часовщика. Я услышал хруст. Часовщик вскрикнул – но не от боли, как мне показалось... а от ярости. Я разозлил его. Он отшатнулся назад на пару шагов, его рука повисла под неестественным углом, а из прорванной кожи сочилась черная жидкость, ярко пахнущая маслом. Его глаза горели безумной злобой.
"Глупец! Ты не можешь сломать механизм!"
Я бросился вперед, молоток тяжело лег в руке. Его тело было жилистым, но хрупким. Мой удар к сожалению был неточным, но зато силы было достаточно. Часовщик снова пошатнулся, его глаза широко распахнулись. Он был не совсем человеком, я это уже давно понял. Но затем мой взгляд упал на стол, на тот самый механизм, который он разбирал. На то, что когда-то было человеком. Моя рука машинально потянулась к этому столу. Я схватил что-то холодное, твердое. Кость. Чистая, отполированная бедренная кость, даже предположить сложно, для чего она нужна была ему. Часовщик уже приходил в себя, его тонкие губы искривились в усмешке.
"Ты не уйдешь." - шипел старик не отводя глаз от меня.
Но я не стал ждать. С последним, безумным порывом я рванулся к нему и, занеся кость, вонзил ее в грудь безумца. Не в сердце, а куда-то ниже, туда, где должен быть желудок. Кость пронзила его тело с отвратительным звуком. Из раны хлынула не только черная жидкость, но и посыпались мелкие шестеренки, смешанные с чем-то похожим на сгустки плоти. В нос ударил мерзкий запах.
Часовщик замер, его глаза уставились на меня в какой-то странной эмоции. Он начал дрожать, неконтролируемо. Из его рта вырвалась серия быстрых тикающих звуков, которые становились все быстрее, пока не слились в один непрерывный звон. Его тело начало рассыпаться, превращаясь в груду деталей: шестеренки, кости, обрывки плоти, черная жидкость.
Я стоял над ним, тяжело дыша, кость все еще была в моей руке, испачканная этой чудовищной смесью. Какофония тиканья в лавке внезапно прекратилась. Наступила жуткая, оглушительная тишина. На миг меня это испугало.
Какое-то время колеблясь, вскоре я покинул лавку часовщика, оставив за собой лишь груду обломков и тишину. В моей руке все еще была косточка, но теперь я не чувствовал ее тяжести.
Мой путь вел дальше, в самые темные и запутанные уголки этого мира. Я был готов. Я был сломан, но теперь я знал, кто сможет меня "починить".
Глава 4. Проснись.
Меня тошнило кровью. Горький вкус заполнил рот, прожигая горло. Подняв руку, я увидел, как на пальцах откуда-то появились алые капли, густые. Где я снова? Вокруг была лишь тьма. Не та бархатная тьма ночи, а давящая чернота, которая пожирала свет. Я ощущал холод, пронизывающий до костей.
Я пытался вспомнить, как сюда попал, но в голове был лишь сумбур обрывков того, что я повстречал ранее.
Я попытался двинуться, но тело не слушалось. Словно парализованный, я лежал на чем-то холодном и твердом. Постепенно зрение стало возвращаться, и я смог различить очертания вокруг. Лежал я на словно алтаре.
Алтарный камень, покрытый трещинами, был испачкан засохшей кровью. На нем, словно зловещие узоры, чернели символы. В воздухе витал запах гнили. Вдалеке мерцал слабый огонек.
Превозмогая слабость, я попытался приподняться. Острая боль пронзила левое плечо. Я застонал. Там, где должна была быть рука, зияла рваная рана, словно ее оторвали с чудовищной силой. Скорчившись от боли, я схватился за рану. Кровь сочилась ручьями. Отсутствующая конечность валялась рядом, на полу, неестественно вывернутая кисть смотрела в потолок. Я закричал. Крик, полный ужаса и отчаяния, утонул в окружающей меня темноте.
Я попытался отползти от алтаря, но боль была невыносимой. Зажмурившись, я попытался взять себя в руки. Где я? Что происходит? Это повторный ужасный сон? Или реальность? Сквозь пелену боли я, что было для меня удивительно, услышал шорох. Он приближался. Страх сковал меня ледяным обручем. Я снова открыл глаза.
Из темноты выплыла фигура. Высокая, костлявая, с неестественно длинными конечностями. Ее кожа была бледной, словно восковой, а глаза — два пылающих уголька.
В ее руках – окровавленный тесак.
Существо медленно приближалось, не издавая ни звука. В его взгляде читалось такое, что заставляло кровь стынуть в жилах — голод. Оно было голодно. И единственной едой для него, мог стать я.
Я попытался кричать, но из горла вырвался лишь хрип. Существо подняло тесак. Я зажмурил глаза, ожидая удара... но удар не последовал. Я почувствовал, как меня кто-то хватает за ноги и тащит прочь с алтаря. Открыв глаза, я увидел... себя.