— Она? — Он удивленно воззрился на меня, потом с силой ударил кулаком в ладонь. Именно так он часто щелкал костяшками пальцев. — Она получает меня. Мою боль.
О чем он говорит: о садизме или мазохизме? Я понимал, что Макс — это тип, который может намеренно всадить перочинный нож в живую плоть, но я не мог понять — в свою или в чужую. Неужели я никогда не увижу его в действии, воочию, собственными глазами? Он шел впереди меня, наклонившись вперед и размахивая руками, словно разгребал темноту, вставшую на его пути.
— Макс?
— Угу.
— Вы поддерживали когда-нибудь стабильные отношения?
— Стабильные отношения? — Он передразнил мой тон. — Здесь мы имеем противоречие в понятии. Отношения должны быть нестабильными, иначе где будет опасность, где будет удовольствие?
Я не сразу нашел, что ответить. Все возможные ответы явились мне позже: безопасность, надежность, взаимное уважение, доверие в постели. Но очевидно, эти доводы не возымели бы на него никакого действия. Макс излагал свои взгляды как непоколебимые истины. Я пожал плечами, но едва ли он заметил этот жест в темноте, тем более идя впереди меня. Правда, я не думаю, что он ждал ответа. Он пошел медленнее, мы поравнялись и дальше шли рядом.
Мы подходили к кварталу Нортгейт, когда услышали протяжный британский вопль:
— Черт возьми! Дерьмо собачье! Ублюдок! Где ты?
В следующий момент тощее жилистое тело в твиде выскочило из-за угла и налетело на Макса. Оба упали на землю. Но никакой возни и драки не последовало. Макс встал первый, словно ловкое четвероногое животное. Другой же, оказавшийся Эриком, так быстро подняться не смог.
— Проклятье, я, кажется, вывихнул голеностоп — аааах!
Мы одновременно нагнулись, чтобы помочь ему встать, но стоило Эрику наступить на поврежденную левую ногу, как он вздрогнул от боли. Макс немедленно взял руководство на себя:
— Вам нужен лед на сустав, и чем скорее, тем лучше. Иначе сейчас нога опухнет.
— Вы действительно думаете…
— Да. — Макс был тверд, как скала. — Ваша квартира где-то недалеко?
— Да, точнее, то, что от нее осталось. Знаете, что сделал этот ублюдок Натаниэль?
— Нет, это вы расскажете нам позже. Дон, дайте мне руку. Две. Вот так. Отлично, а теперь садитесь.
Мы сделали замок для переноски раненых, составленный из четырех переплетенных рук. Я делал такой замок, когда в последний раз был в бойскаутском лагере. Макс взялся за мои запястья с неожиданной силой. Я постарался превзойти его, но у меня сразу же заболели пальцы. Эрик сидел в полузабытьи, как путешествующий раджа, пока мы несли его домой. В квартире горел свет, создавая впечатление бушующего внутри пожара. Макс открыл дверь ногой, и мы ввалились внутрь.
Мне никогда не приходилось бывать в доме Эрика, поэтому сначала я не понял, что здесь не так. Маленькая прихожая была украшена портретами Маркса и Энгельса на фоне какого-то лондонского пейзажа. Основоположники смотрели на зрителей сурово и непреклонно. Остальная часть квартиры отличалась большим дружелюбием — здесь была стереосистема, удобный диван, по обе стороны которого, как престарелые стражи, стояли две деревянные напольные лампы. Везде лежали записи и магнитные ленты, на разболтанном стуле стопкой громоздились книги. Мы посадили Эрика на диван, и я растер натруженные запястья. Макс пошел на кухню искать лед.
— У вас есть пластиковый мешок? — донеслось с кухни.
— Посмотрите в шкафчике… под раковиной. — Эрик обхватил голову руками. — Боже, что за ночь. В спальню вообще лучше не входить.
Я заглянул туда через полуоткрытую дверь. Матрац был распорот и брошен в угол, ящики письменного стола были выдвинуты. По полу были разбросаны вперемешку одежда и листы бумаги. Самое трогательное зрелище являла старая пишущая машинка Эрика — она была перевернута и выглядела беспомощно, как лежащий на спине жук.
— Вы думаете, это сделал Натаниэль?
Эрик сокрушенно кивнул:
— Отчасти это моя вина. Мне не надо было спускать с него глаз. Он был так хорош некоторое время. Но сейчас он нарушил слово и разорил мою квартиру.
Макс вернулся с пакетом, набитым льдом.
— Давайте положим это на сустав. Какой — левый?
— Нет, правый.
Естественно, Эрик, как всегда, решил валить все на правых. Он задрал штанину. Сустав уже припух и сравнялся с икрой.
— О! Отлично, спасибо.
— Подержите лед некоторое время. Если завтра не сможете встать на ногу, то лучше покажитесь врачу.
Эрик и не думал возражать Максу, так же как и я. Макс хорошо усвоил, что ореол абсолютной власти должен окружать генералов и хирургов. Он очистил от книг стул, поправил его и сел.