Интересно, что же в письме. Меня с одной стороны жутко мучило любопытство, а с другой от вскрытия конверта останавливала боязнь неизвестного. Я чувствовала, что не просто так не получу индульгенцию. До меня еще ни одному человеку не получалось вымолить прощение у Любимова. И сам факт, что он меня пожалел, наводил на определенные мысли.
До самого дома я к письму не притрагивалась, словно оно было ядовитой змеей, которая может укусить в любой момент.
Лишь оказавшись в квартире, раздевшись, умывшись и поев на скорую руку, я смогла найти в себе силы достать злополучный конверт и вскрыть его.
Из конверта вывалилось несколько буклетов и … тонкая пачка сто долларовых банкнот. Деньги, ни чем не скрепленные, рассыпались по полу, отчего бежевый пол в кухне приобрел новые цветные пятна.
Вот это номер. За что деньги? И почему?
Неужели мне предлагают физически устранить конкурентов? Ну, уж нет, на убийство я не подписывалась. Уж лучше потерять работу, чем стать преступницей. Однако мое недоумение и возмущение длилось не долго. Ровно до того момента, как я открыла письмо, напечатанное на дорогой бумаге с водяными знаками. Такой в офисе у нас отродясь не водилось. Деловая переписка и внутренние документы печатались на обыкновенной, которую встретишь в каждой конторе.
«Уважаемая, Марина Ильинична», - официальное обращение в письме меня заставило улыбнуться. - «Вам следует в строгой очередности посетить следующие места...» - и дальше по тексту шел перечень магазинов с названиями и адресами. - «В салонах вы должны предъявить буклеты, находящиеся тут же в письме».
Я разложила на столе все что было внутри конверта. Кроме денег, там находилось пять буклетов дорогих магазинов и два крупных салонов красоты, в которые жирным шрифтом была впечатана моя фамилия.
Зарабатывала я неплохо, но у посещение столь именитых мест было мне совсем не по карману. Я о них только слышала, да проходила мимо, куда-нибудь спеша.
Кого из меня желают сделать? Содержанку? Любовницу? Или?
Что «или» я даже не могла представить.
Я, конечно, давно была большой девочкой и знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но предположить, что Люций решил в моем лице завести любовницу, у меня в голове не укладывалась. Совершенно.
Не было в его глазах мужского интереса, когда взгляд останавливался на мне. Женщины спинным мозгом его чувствуют. А тут полнейший игнор.
Да. Он ко мне придирался. Да. Иной раз даже откровенно троллил. Но не более того.
Так для кого же я потребовалась в качестве объекта интереса. Явно не для Любимова.
Мне даже стало любопытно узнать для кого же старается Люций Львович.
Я задумалась.
Все мои розовые мечты о большой и светлой любви рухнули еще в студенчестве, когда рассталась с девственностью по глупости в компании с малознакомым парнем. Так что беречь себя для единственного и неповторимого было уже поздно. Да и с возрастом на некоторые вещи начинаешь смотреть несколько иначе. В современном мире секс и любовь давно независимы друг от друга. Мечтать о любви можно и нужно, но ставить во главу угла, считая самоцелью, на мой взгляд, глупо и неразумно. Хотя, периодически, лежа в одинокой постели, я мечтала о любви. А кто о ней не мечтает?
А вдруг?
В итоге пришла к единственному вопросу, а готова ли я поступиться определенными моральными принципами и есть ли они у меня вообще? Ни с кем из мужчин я не была связана обязательствами. Майкл в расчет не брался, ибо он вроде бы как присутствовал в моей жизни, а вроде бы как и нет. Я ему ничего не обещала, так же как и он мне. Так что пусть сам думает. А у меня, может быть, даже жизнь наладится. А вдруг это моя судьба?
Помечтать же можно?!
От этого никому плохо не будет.
В любом случае, я всегда могу отказаться и... уйти с работы, пусть мама меня простит, если что.
«Вам следует быть в салоне «Афродита» в десять утра по московскому времени», - прочитала дальше в письме.
Как? Я не смогу.
И только спустя пару мгновений вспомнила, что завтра выходной. Вот и отдохнула, называется. Придется исполнять чью-то блажь и приводить себя в порядок.
Интересно, а в салоне из меня на самом деле сделают красавицу или же нет?
Об этом я узнаю завтра.