А кричала так сильно, как когда-то... в небе. Именно с того дня считала полеты самым страшным аттракционом в своей жизни. А взойти на борт самолета могла лишь под огромным давлением со стороны жизненных обстоятельств.
Я не любила вспоминать тот день, когда со мной случилась дикая истерика, после которой поклялась не ступать на борт самолета никогда в жизни. Но по всей видимости не стоит никогда ни в чем зарекаться.
Содрогнулась от воспоминаний, посетивших совершенно не вовремя. Я слишком долго пыталась избавиться от ощущения собственного сумасшествия. Даже тайно посещала психолога, надеясь стереть из памяти неприятные моменты своей жизни.
Говорят, что когда человек разговаривает с Богом, то это признак веры. Но когда Бог начинает говорить с человеком, это свидетельствует о помешательстве. В моем случае, произошло нечто подобное. Увидев необъяснимое, не поддающееся анализу, я вначале растерялась, а потом и вовсе испугалась, переполошив весь салон самолета. Ведь со мной заговорил сам Бог.
Откуда я это знаю?
Вряд ли бы посреди зимы, на высоте десяти тысяч километров кто-то кроме Бога мог проникнуть в салон самолета в гавайской рубашке и сандалиях. Но не это меня уверило в его принадлежности к Вершителям судеб, а кожа, от которой исходило золотое сияние, как принято изображать на иконах.
А уж когда он заговорил, то я и вовсе поняла, что со мной что-то не так. Ибо никогда не была сильно верующей девушкой. Я, вообще, верующей не была. Замшелый атеизм глубоко въелся под кожу. Нас приучили, что всему есть логическое объяснение, что все можно легко разложить по полочкам. В той ситуации мой мозг отказывался выдавать какой-либо вразумительный ответ. И я приняла как данность свое временное помешательство, потому как в чудо поверить намного сложнее.
Я не могла даже допустить мысли, что кто-то надо мной посмеялся, предварительно переодевшись и намазавшись светоотражающей краской, потому что очень хорошо запомнила всех пассажиров самолета. Вылет отложили на четыре часа из-за погодных условий. За часы ожидания мы намозолили друг друга глаза. Ведь к тому времени мы уже прошли регистрацию и никак не могли покинуть зону вылета. Мужчины с Его внешностью и комплекцией среди вылетающих не было. В этом я была абсолютно уверена. Желающих лететь было немного, запомнить всех не составило большого труда.
В здание аэропорта я входила как на эшафот. Ноги отказывались меня нести, позорно дрожа. Но не только они трусили от страха, но их хозяйка. Прежде чем сесть в такси, которое должно было отвезти меня на аэровокзал, я выпила полпузырька валерьянки, надеясь, что она меня спасет от неконтролируемых приступов страха то и дело накатывающих с частотой морского прибоя. Появление в душе незнакомца не только испугало, но и переключило с одного страха на другой, более приятный во всех отношениях. Так что в некоторой мере я даже была благодарна невидимке, оттянувшего мои мысли на себя.
Если не считать самого перелета, в течение которого я представляла из себя оголенный клубок нервов, командировка прошла удачно. Я выполнила все указания, полученные перед поездкой от самого ТриЭл. И с чувством выполненного долга вернулась назад. За что и получила поощрение в виде нескольких отгулов, которые совместила с выходными днями, потратив на поездку в гости к маме. Она была довольна. А я была довольна, что довольна она.
Глава 4
После случая в душе, Он не появлялся ровно два месяца. Вначале, я была чертовски этому рада. Еще бы, ведь ничего не указывало на мое прогрессирующее безумие. В эйфории прошла первая неделя без Него. Всякий раз заходя в ванную, чтобы освежиться, я внимательно осматривала помещение, и, не обнаружив никого постороннего, а так же намеков на чужое присутствие, открывала воду, при этом всякий раз прислушиваясь к своим ощущениям. Они никогда не обманывали. Я чувствовала, что кроме меня в ванной никого нет. Ко мне никто не приходил и в спальню, хотя я просыпалась несколько раз за ночь, чтобы понять одна ли в квартире.