Ветер бил в стёкла кабины. Мороз стоял ниже двадцати. Вода вокруг состава уже начинала затягиваться ледяной коркой.
За горизонтом, на юге, мерцали огни Крутоярска. Город миллионник, раскинувшийся на холмах и в низинах, на обоих берегах Студёной, ещё жил обычной ночной жизнью. Светились окна больниц, дежурных аптек, круглосуточных магазинов. По улицам ехали редкие машины. В пекарнях месили тесто для утренних булок. На хлебозаводе в Заречном районе сменщица Тамара вышла покурить на крыльцо и посмотрела на небо. Ветер гнал по улице позёмку.
Город не знал. Вода шла.
***
Между Крутоярском и местом прорыва лежали ещё четыре деревни, два автомобильных моста и одна железнодорожная станция. Волна, растёкшаяся по долине, потерявшая свою первоначальную тридцатиметровую высоту, всё ещё несла в себе миллионы тонн воды, движущейся со скоростью двадцать-тридцать километров в час, и эта масса, даже ослабленная, сметала всё на своём пути.
Автомобильный мост на объездной дороге, бетонный, трёхпролётный, продержался одиннадцать минут. Его опоры, подмытые потоком, накренились, и мост лёг в воду, как срубленное дерево. По мосту в этот момент ехал рейсовый автобус, ночной, полупустой, семеро пассажиров и водитель. Мост обрушился под задними колёсами, автобус повис на переднем мосту, балансируя на краю уцелевшего пролёта, и висел так восемь секунд, раскачиваясь, прежде чем соскользнул вниз. Пассажиры ушли под воду вместе с автобусом.
Деревню Малые Ключи, девяносто шесть дворов, волна обошла по правому флангу, затопив лишь нижнюю улицу. Восемь домов ушли под воду, двадцать три человека погибли, среди них четверо детей. Деревню Верхние Мхи снесло целиком, вместе с фермой, зернохранилищем и новым фельдшерским пунктом, открытым в прошлом году. Деревню Покровку затопило частично. Вода поднялась до второго этажа в нижней части села, и люди, те, кто успел проснуться и понять, карабкались на крыши, на деревья, на всё, что возвышалось над поверхностью, и цеплялись за мёрзлое железо, за ветки, за водосточные трубы, и ветер, ледяной, минус двадцать с ветром, выдувал из них тепло, и пальцы немели, и хватка слабела.
***
Вода приближалась к Крутоярску. До городской черты оставалось менее десяти километров. Передний край потока, растянувшийся по долине на ширину в четыре километра, двигался медленнее, чем в ущелье, но неостановимо, заливая поля, дачные посёлки, промышленную зону на южной окраине. Высота волны на подходе к городу составляла от двенадцати метров в центре долины до двадцати пяти-тридцати у правого берега, где рельеф сужал поток.
Заречный район Крутоярска лежал в низине, на левом берегу Студёной, на пойменных террасах. Панельные девятиэтажки, хрущёвки, частный сектор, школы, детские сады, поликлиника, три супермаркета, рынок. Сто восемьдесят тысяч жителей. Район строился в шестидесятых, когда о прорыве плотины не думал никто, и стоял на самой низкой отметке города, на пять-шесть метров выше обычного уровня реки.
На противоположном берегу, на холмах, лежал Верхний город, центральные улицы, административные здания, университет, театр. Холмы поднимались на сорок-шестьдесят метров над поймой, и вода туда не дойдёт. Но Заречный, Пойменная улица, Набережная, промзона, железнодорожный вокзал, расположенный в низине у реки, всё это лежало на пути потока.
Город спал. Сирены молчали. Система оповещения о чрезвычайных ситуациях, установленная в две тысячи пятнадцатом году на средства федерального бюджета, ни разу не проходила реальных испытаний. Дежурный оператор МЧС, получивший звонок Маслова сорок минут назад, связался с региональным центром, а региональный центр запросил подтверждение у руководства ГЭС.
Дежурный, лейтенант Юрий Кравченко, двадцати шести лет, сидел за пультом в районном управлении МЧС и чувствовал, как потеет ладонь, сжимающая телефонную трубку. Он позвонил начальнику управления, полковнику Дергачёву, и тот, голосом человека, разбуженного посреди ночи и не верящего в серьёзность происходящего, сказал:
— Кравченко, не гони панику. Запроси подтверждение у руководства станции. Без подтверждения я не имею права объявлять эвакуацию. Ты понимаешь, что произойдёт, если мы поднимем город ни за что?
— Товарищ полковник, диспетчер станции сообщил о разрушении тела плотины. Это не учебная тревога.