— Я уже звоню, Влад. Я звоню. Военные обещали вертолёты, но не раньше десяти. Ближайший отряд МЧС из Барнаула, четыреста километров, в пути. Остальные ещё дальше.
— До десяти утра четыре часа, Саша. Четыре часа в воде при минус двадцати. Ты знаешь, сколько человек может продержаться в воде при такой температуре?
— Знаю, — ответил Ермолаев. — Пятнадцать минут. Двадцать, если повезёт.
Влад не ответил. Он убрал рацию и посмотрел на воду.
— Ладно, — кивнул самому себе Никифоров. — Работаем с тем, что есть.
Он спустился к воде. Она стояла неподвижно, перестав подниматься, но уровень оставался чудовищным. Поверхность, тёмная, маслянистая, покрытая тонкой ледяной коркой, которая ломалась от прикосновения, неся в себе мусор, обломки, личные вещи. Мимо проплыл детский рюкзак, розовый, с единорогом. За ним холодильник, перевёрнутый набок. За ним что-то тёмное, бесформенное. Женское тело, мёртвое. Влад отвёл глаза.
У подножия холма, на последнем сухом пятачке, уже стояли двое полицейских. Молодые, растерянные, в бронежилетах поверх форменных курток, без малейшего представления о том, что делать. Влад подошёл к ним.
— Никифоров, поисково-спасательная служба. Перекрывайте спуск, никого не пускайте к воде. Люди полезут искать своих, и мы будем вытаскивать ещё и их. Ясно?
— Ясно, — кивнул тот, что постарше.
— Разворачивайте здесь пункт сбора. Кто выберется из воды, направляйте в ту сторону, к школе. Там тепло и сухо.
Влад повернулся к воде. Первая лодка прибыла через семь минут, оранжевая, надувная, с подвесным мотором. Двое спасателей, Пашка и Денис, молодые парни, его ребята. Никифоров запрыгнул к ним.
— Пошли. Строителей, семь. Начнём оттуда.
Мотор взревел, лодка рванулась вперёд, вспарывая ледяную корку, и они поплыли по улице, которая ещё вчера называлась улицей, а сегодня превратилась в протоку, зажатую между стенами домов. Первые этажи залиты целиком. Вторые залиты наполовину. Из окон третьих этажей люди высовывались, кричали, махали руками. На балконе четвёртого этажа мужчина в одних трусах держал на руках собаку, овчарку, и собака скулила, а мужчина молча смотрел на лодку и не просил о помощи. Он просто смотрел.
«Проклятие, — подумалось ему с тоской. — Как же их всех вывозить?»
Они подплыли к дому номер семь. Из окна третьего этажа, разбитого, с острыми осколками в раме, выглядывали люди. Пять, шесть голов. Среди них дети.
Влад окинул их взглядом. Лица, серые от холода и страха. Женщина средних лет, губы синие, плечи трясутся. Мужчина за ней, в очках, одно стекло треснуто, и сквозь трещину на него смотрел мутный, потерянный глаз. Два ребёнка, девочка и мальчик, прижавшиеся к женщине с двух сторон. И ещё один человек, крупный, широкоплечий, державший на руках пожилую женщину, которая, кажется, была без сознания. Голова запрокинута, рот приоткрыт.
— Она дышит? — крикнул Никифоров, указав на пожилую.
— Дышит, — ответил широкоплечий. — Но не говорит уже минут двадцать. И трястись перестала.
Влад знал, что значит «перестала трястись». Это значит, что тело исчерпало ресурс дрожи и начало сдаваться.
— Давайте по одному! — встал в лодке мужчина, расставив ноги для устойчивости. — Сначала дети! Потом женщины!
Вначале передали ребёнка. Девочка лет четырёх, в мокрой пижаме, синяя от холода, с остекленевшим взглядом. Влад принял её, завернув в одеяло из аварийного комплекта и передал Денису. Потом ещё одного, мальчика лет восьми, дрожащего так, что зубы стучали непрерывно, дробно. Потом женщину, полную, в халате, промокшем насквозь, и она застонала, когда её тащили через раму. На подоконнике остался след крови, и женщина сказала: «Муж внизу. Он не выплыл». И замолчала.
Лодка не вмещала больше шести. Они сделали рейс к берегу, выгрузили людей, и Влад увидел, что на сухом пятачке уже стоит «скорая». Одна. Медики, двое, мужчина и женщина, принимали пострадавших. Фельдшер заворачивала детей в термоодеяла, серебристые, шуршащие, и дети в этих одеялах выглядели как маленькие коконы.
Никифоров повернул лодку обратно.
***
Сирены включились в шесть четырнадцать. Тридцать три минуты после того, как вода вошла в город. Тридцать три минуты, за которые сотни людей оказались в ловушке, десятки погибли, и тысячи проснулись в своих квартирах, не понимая, что происходит.