— Виктор Сергеевич, идите к нам? — позвал Горшенин.
Козлов неохотно подошёл, натянув на лицо выражение заинтересованности.
— Пойдёмте внутрь, — предложил Балашов. — Покажу вам машинный зал. Зрелище, скажу вам, впечатляющее.
Они двинулись к входу в административно-производственный корпус, и охрана губернатора, трое крепких мужчин в одинаковых чёрных куртках, перестроилась, пропуская VIP-группу вперёд. Журналистка и оператор подхватили оборудование и засеменили следом.
У входа Козлов задержался. Он обернулся и увидел того самого рабочего в оранжевом жилете, который смотрел на кортеж. Мужчина лет сорока пяти, худощавый, с узким, остроскулым лицом, стоял метрах в тридцати и переминался с ноги на ногу, словно не решаясь подойти. В руке он сжимал свёрнутый лист бумаги.
Мэр отвернулся и вошёл внутрь.
***
Машинный зал гудел. Низкий, утробный гул десяти работающих турбин наполнял пространство, проникал в рёбра, в зубы, в подошвы ботинок. Зал уходил вперёд на сотни метров, и гидроагрегаты, каждый размером с двухэтажный дом, стояли в ряд, накрытые сверху кожухами из матово-голубой стали. Между ними сновали люди в синих спецовках и жёлтых касках, и их голоса тонули в этом ровном, всепоглощающем гуле. Пол, выложенный бетонными плитами, мелко вибрировал, и Горшенин чувствовал эту вибрацию всем телом, от ступней до макушки.
— Мощь, — произнёс он, оглядываясь. — Настоящая мощь.
— Каждый агрегат, Аркадий Петрович, по семьсот мегаватт, — повёл рукой Балашов, обводя зал. — Рабочее колесо весит триста пятьдесят тонн. Вода подаётся через напорные трубопроводы диаметром шесть с половиной метров. Давление на лопатки чудовищное, но конструкция выдерживает. Инженеры, которые это проектировали, знали, что делали.
Губернатор кивнул, повернулся к камере и вновь принял то выражение, которое можно увидеть на предвыборных плакатах.
— Оксана, снимайте. Вот это.
Он обвёл зал рукой.
— вот это и есть будущее нашей энергетики. Чистая энергия. Никаких выбросов. Река работает на людей. Мы планируем в ближайшие два года провести модернизацию систем управления, перевести станцию на полностью цифровое управление. Это позволит повысить эффективность ещё на восемь, а то и десять процентов.
Козлов слушал и незаметно потирал переносицу. Два года. Модернизация. Цифровое управление. Бюджетных денег на уборку снега в городе не хватало, а тут цифровое управление. Он поймал себя на мысли, что ему совершенно всё равно, сколько мегаватт вырабатывает каждый из этих гудящих монстров. Его волновала труба на углу Лесной и Советской, которая лопалась каждую зиму, и многоквартирный дом на Рабочей, четвёртый подъезд, где жильцы третий месяц жили без горячей воды, и дорога на Южном объезде, убитая ещё в прошлом году.
— Виктор Сергеевич, вас не впечатляет? — вдруг обернулся Горшенин, и в его голосе проскользнула лёгкая, почти незаметная насмешка.
— Впечатляет, Аркадий Петрович, — кивнул Козлов. — Очень.
Они прошли вдоль машинного зала до конца, где Балашов показал им пульт управления. Дежурная смена, четверо операторов, поднялась при виде начальства. Молодой диспетчер, высокий, светловолосый парень с острым кадыком, вытянулся у своего монитора, как солдат на смотре. Пожилая женщина за соседним пультом, оператор гидромеханического оборудования, смотрела на вошедших поверх очков с плохо скрываемым раздражением. Её рабочее место заслонили телом и камерой.
— Смена несёт вахту круглосуточно, — объяснял Балашов. — Контроль всех параметров в реальном времени. Уровень верхнего бьефа, давление в водоводах, температура обмоток, вибрация. Любое отклонение фиксируется системой и немедленно выводится на экран.
— Молодцы, ребята, — одобрительно кивнул дежурной смене губернатор. — Страна на вас держится.
Светловолосый диспетчер растерянно улыбнулся. Пожилая женщина молча села обратно.
Горшенин задержался у пульта, наклонился к монитору, на котором бежали графики.
— А это что за кривая? Вот эта, красная?
Балашов поспешно подошёл, заглянул через плечо.
— Это температура обмоток третьего генератора, Аркадий Петрович. Штатная величина.
— А почему она скачет?