Лёша застегнул кофр. Выпрямился. Посмотрел на неё.
— Оксан, у тебя сейчас два варианта. Промолчать и жить с этим. Или не промолчать и перестать работать на телевидении. Третьего нет.
Дроздова молчала. Ветер трепал её короткие волосы. Микрофон в руке, с логотипом «Регион-24», казался тяжёлым, как камень.
— Я подумаю, — произнесла она.
***
Никифоров смотрел выпуск новостей из палаты городской больницы на Центральной. Двухместная палата, белые стены, запах хлорки и лекарств. Его руки лежали на одеяле, обмотанные марлей, и под марлей наложена мазь, и от этой мази пальцы горели так, будто их окунули в кипяток. Ноги, тоже забинтованные, приподняты на валике. Капельница с физраствором, подогретым до температуры тела, мерно капала, и тепло входило в вену, медленно, по капле, возвращая то, что отняла ледяная вода.
Телевизор, маленький, на кронштейне под потолком, показывал «Регион-24». Влад смотрел и слушал. Горшенин на экране, в своей новенькой куртке защитного цвета, говорил о мужестве и решительности. Президент хвалил губернатора за оперативность. Оксана повторяла: «С первых часов… лично руководит…»
Мужчина вспомнил пять пятьдесят две утра, свой телефонный звонок. Вспомнил, как спускался на «УАЗе» к воде в шесть с чем-то, когда никакого штаба, никакого оцепления, никаких армейских колонн не существовало. Четыре надувные лодки на сто восемьдесят тысяч человек. Козлов, пришедший пешком в рыбацкой куртке. Козлов, севший в лодку, потому что лишние руки не помешают. Козлов, полезший в дом, потому что окно узкое, и он худой.
А губернатор в это время ехал по серпантину Соколовой горы на своём чёрном внедорожнике, прочь от города, прочь от долины, прочь от воды. С длинноногой Алиной в шубе на босу ногу. По безопасному маршруту. На восток. Это из местных знали уже все.
И вернулся, когда понял, что опасности нет. Когда вода встала. Когда стало ясно, что Верхний город не затопит. Переоделся в куртку защитного цвета, натянул берцы с жёлтыми шнурками и явился на камеру, к Оксане, на смотровую площадку. С первых минут. Лично координирую. Не пожалел, что назначил.
На экране мелькнуло лицо Козлова. Фотография, явно из личного дела, кабинетная, официальная. Галстук, пиджак, взгляд в объектив. Оксана произнесла его фамилию, и камера задержалась на снимке полторы секунды, и перешла обратно к панораме затопленного Заречного. Мэр города Козлов погиб при исполнении. Точка. Дальше: «Губернатор Горшенин отметил, что спасательная операция продолжается и все необходимые ресурсы мобилизованы».
Никифоров отвернулся к стене. Марля на руках зашуршала по одеялу.
На соседней кровати лежал мужчина лет шестидесяти, с обмороженным лицом, покрытым волдырями, и дышал тяжело, с присвистом. Его вытащили с крыши гаражного кооператива, и он провёл на морозе четыре часа. Пальцы на ногах уже потемнели, и врачи говорили между собой тихо, но Никифоров расслышал слово «ампутация».
Телевизор продолжал бормотать. Влад не слушал. Просто не хотел больше впитывать в себя этот поток брехни.
***
К вечеру первого дня масштаб трагедии начал обретать цифры, и от этих цифр становилось трудно дышать.
Посёлок Белокаменный, четыре тысячи жителей, уничтожен полностью. Выжили семнадцать человек. Те, кто успел добежать до склона правого берега и подняться выше уровня волны. Остальные погибли во сне или в первые секунды после удара, в темноте, в ледяной воде, в обломках собственных домов. Школа, в которой учились триста двадцать детей, лежала на дне нового русла, промытого потоком, и только фрагмент кирпичной стены с надписью «Добро пожа…» торчал из воды на левом берегу, обросший грязной пеной.
Деревня Сосновка, триста двадцать жителей. Выжили одиннадцать. Николай Петрович Жигалов, семидесяти трёх лет, тот, что вышел в хлев задать сена корове, среди выживших не числился.
Деревня Верхние Мхи, сто сорок жителей. Выживших нет.
Деревня Покровка, восемьсот десять жителей. Выжили около четырёхсот. Те, кто жил в верхней части села или успел забраться на крыши. Многие из них поступали в госпитали с обморожениями, с переломами, с начинающейся пневмонией.
Крутоярск. Заречный район. Сто восемьдесят тысяч жителей. Предварительное число погибших к исходу первых суток составило шестьсот семьдесят три человека, но все понимали, что это число вырастет многократно, когда вода уйдёт и откроет то, что скрывала.