Оксана записывала стендап, стараясь не щуриться на ветру.
— За моей спиной крупнейшая плотина России. Высота сооружения сопоставима с восьмидесятиэтажным небоскрёбом. Водохранилище, образованное плотиной, содержит тридцать пять кубических километров воды, что делает его одним из крупнейших искусственных водоёмов страны. Вода приводит в движение десять турбин, которые обеспечивают электричеством миллионы жителей… Козлов стоял у парапета и смотрел вниз. Голова чуть кружилась от высоты. Он различал крошечные фигурки рабочих у подножия, технику на площадке, ленту дороги, уходящей по ущелью к югу, к городу. Далеко внизу, на левом берегу, виднелся посёлок энергетиков, десяток пятиэтажек и одна девятиэтажка, котельная с дымящей трубой, школа, магазин. За посёлком ущелье расширялось, переходя в долину Студёной, и где-то там, за поворотом реки, за грядой холмов, лежал Крутоярск. Миллион двести тысяч человек. Его город.
— Геннадий Фёдорович, у вас тут посёлок прямо под плотиной, — заметил Козлов.
— Белокаменный. Четыре тысячи жителей. Наши работники и их семьи.
Козлов посмотрел на посёлок, на его крошечные крыши, на дым из котельной, который ветер сразу рвал в клочья и уносил по ущелью. Отсюда, с гребня, посёлок казался игрушечным. Спичечные коробки домов, ниточки улиц, точки автомобилей на стоянке у магазина. Школьный двор, огороженный забором из сетки-рабицы, с горкой и качелями. Детская площадка, пустая в рабочий час. Козлов представил, как выглядит этот посёлок изнутри, из окна квартиры на пятом этаже, откуда видна плотина, вся, целиком, нависающая над жизнью, над завтраком, над утренними сборами ребёнка в школу.
— Не страшно им тут жить? — спросил он, и в его голосе послышалось не сочувствие, а скорее недоумение, как у человека, который не понимает, зачем люди строят дома у подножия вулкана.
— А с чего бы им бояться? — пожал плечами Балашов. — Плотина надёжнее скалы. Многие из наших сотрудников родились здесь, выросли. Для них это дом.
— А если произойдёт что-то?
— Если произойдёт что-то, Виктор Сергеевич? — улыбнулся снисходительно Балашов. — Плотина рассчитана на нагрузки, которые природа не в состоянии создать. Запас прочности десятикратный. Землетрясение в девять баллов выдержит. Мы тут навечно.
Козлов кивнул и снова посмотрел на часы.
Группа спустилась вниз и направилась к машинам. На площадке перед административным корпусом Горшенин остановился для ещё одного комментария в камеру, и в этот момент к ним подошёл тот самый мужчина в оранжевом жилете. Он шагал торопливо, чуть нервно, и свёрнутый лист бумаги в его руке подрагивал.
— Аркадий Петрович, разрешите…
Семёнов среагировал мгновенно. Он шагнул наперерез, положив руку на грудь подошедшему, мягко, но непреклонно.
— Олег Ростиславович, не сейчас.
— Валерий Николаевич, мне нужно буквально минуту. Я подготовил данные по фильтрации на нижних горизонтах, и там… — Не сейчас, — повторил Семёнов, понизив голос. — Мы обсудим это на планёрке.
Олег Кудрин, инженер гидротехнической службы, посмотрел через плечо Семёнова на губернатора. Горшенин говорил что-то Оксане, улыбаясь, и ветер трепал его шарф. Кудрин перевёл взгляд на Балашова. Директор стоял рядом с губернатором и смеялся чему-то, откинув голову. Охранники у машин переговаривались, поглядывая на небо.
— Валерий Николаевич, — понизил голос до полушёпота Кудрин, — фильтрация за последний месяц выросла на сорок процентов. На сорок. На отметке сто двадцать открылась новая трещина. Дренаж на левобережном устое забит, я вчера проверял, вода не уходит. И два затвора на водосбросе заклинило ещё в октябре, и их так и не починили. Вы же знаете.
Семёнов взял Кудрина за локоть и отвёл на два шага в сторону.
— Олег, я всё знаю. Всё. Затворы включены в план ремонта на март. Трещину я видел. Она поверхностная, в пределах допуска. Фильтрация колеблется сезонно, ты сам прекрасно понимаешь.
— Она не колеблется, она растёт, — развернул лист Кудрин.
Таблица, исчерченная красными пометками, ряды цифр, подчёркнутые дважды.
— Вот, смотрите. Замеры за октябрь, ноябрь, декабрь. Линейный рост. Это не сезонные колебания, Валерий Николаевич. Это тенденция.
Семёнов скользнул глазами по цифрам. Его кадык дёрнулся.
— Олег, я не буду нести эту бумагу губернатору. И тебе не советую. Ты представляешь, что начнётся? Комиссия, проверки, простой станции. Балашов тебя уволит, и меня заодно. Подай служебную записку в установленном порядке. Через канцелярию. Рассмотрим в рабочем режиме.