Низкий такой дядька напомнил мне чем-то Дэнни Де Вито, только более стройную его версию.
- Вот возвращаю беглянку, — ставлю девчонку перед мужиком, — Не знаю, что она натворила, но явно собралась бежать.
Реттенбах переводит на девушку удивлённый взгляд. Лучи солнца бликуют в его очках, мужчина сурово сводит брови.
- Придурок, — фыркает гордячка в мою сторону и виновато смотрит на старика.
- Это правда, Ева? Ты собралась сбежать с собственной свадьбы?
Ах, вот оно что. Сбежавшая невеста? Удивлённо перевожу взгляд на девчонку, оглядывая ту скептично с ног до головы. Невеста-то, оторва ещё та! Сначала нагулялась, а потом замуж? Уж не за деда ли этого выходит?
Ева неловко косится в мою сторону, поджав губы, зло цедит сквозь зубы:
- Вот хочешь, сам выходи за Тарасова замуж!
Так, всё интереснее и интереснее.
Вспомнив о моём присутствии, Рудольф Генрихович сдержанно говорит:
- Спасибо, молодой человек. Возвращайтесь к работе, — и вернув внимание девушке, добавляет, — Зайди в дом, дочка.
Ева упрямо стоит на месте. Мужчина тяжело вздыхает, трёт переносицу, осознавая, что по-хорошему не получается.
Так значит, моя новая знакомая дочка немецкого миллионера, которая отказывается выходить замуж. Интересно, однако. Что же там такое произошло, раз девчонка так рьяно борется за собственное счастье? Смотрю на неё, сделав шаг, чтобы уйти. Ева оглядывается на меня, и вдруг улавливаю в этом взгляде отчаяние.
Рудольф Генрихович дёргает дочь за руку, и та нехотя подчиняется, пока я бреду к своим доскам, извлекая из пояса молоток. Возвращаюсь к работе, а сам то и дело прислушиваюсь к звукам из дома. Но во всеобщей какофонии стука, голосов, отдалённой музыки ничего слышно не было.
Мысленно пытаюсь уговорить себя, что происходящее вовсе не моё дело и не сто́ит ввязываться в это. Богатенькая девочка развлекается, проверяет границы дозволенного. Кто её остановит? Пусть отец решает проблемы...
Во время короткого перерыва на обед, вижу, как девчонка показывается в одном из окон. Встретив мой взгляд, она резко задёргивает штору. Смотрела так, будто я враг номер один. Но что я плохого то сделал?
А если она правда была бы воровкой?
От мысли, что я переспал с миллионершей, правда немного приободрился. Да, денег у этой семейки до жопы. Оглядываю особняк, лужайки, размах с которым здесь все устроили. Это точно, они явно не бедствуют.
Заталкиваю в рот бутерброд и понимаю, что надо бы с этой Евой ещё разок перетереть. Она очень недовольна происходящим, ситуация вполне невинная, и, возможно, я мог бы как-то ей и правда помочь? И извлечь из этого выгоду, разумеется.
Оглядываю крыльцо и что-то мне подсказывает, что через парадный вход меня к ней пустят. А вот через окно вполне можно забраться. Вдоль стены располагалась мощная пергола, по которой вилась глициния. Я, конечно, не принц в сияющих доспехах, но до принцессы в башне способен добраться.
Сплюнув в газон, лезу. Окна невесты выходили на лужайку, где мы работали. Но сейчас солнце в зените, она была в эпицентре жары, и на время обеда работяги разбрелись в тень, чтобы немного перевести дух.
Шаг за шагом и расстояние до окна Евы всё меньше и меньше. Наконец, я добираюсь. Створка приоткрыта, и недолго думая, ступаю в комнату, наступив на штору, споткнувшись и ввалившись в покои принцессы.
Та вскрикивает, отпрыгнув, и швыряет в меня чем-то. Но не попадает, оно летит в другую сторону и шмякается об пол. Это был журнал.
- Эээ...
- Какого хрена тебе здесь надо?! - брызжа ядом шипит принцесса, прижимая к груди полотенце.
Она снова мокрая, и снова из душа. Какая чистюля.
Распрямляюсь, отряхивая грязь с одежды. Здесь было слишком чисто, так что я физически ощущал себя грязным и вонючим. В центре комнаты стоит манекен в белоснежном платье и фате.
У Евы заплаканные глаза, и полное отсутствие трепетной радости по поводу свадьбы.
- Я...эм... — оглядываю наряд, и девичью спальню с долей удивления.
- Ты псих, — перебивает брюнетка, воинственно насупившись, — ты зачем влез в моё окно?!
- Я по ходу тупанул, да? — улыбаюсь, оглядывая брюнетку.
Чёрт возьми, какая она горячая! Смуглая кожа кажется сладко-карамельной. Я помню интимные подробности её тела, и это совершенно точно мешает серьёзному разговору. Уловив мой взгляд или почувствовав его пошлую составляющую, Ева хмурится.
- Даже и не думай. То была разовая акция, и тебе больше ничего не обломиться!
Усмехаюсь. Ну, здесь ещё посмотрим. Делаю к девчонке короткий шаг.
- Слушай, — она отступает трусливо, вселяя в меня уверенность в том, что я хозяин положения, — я не собираюсь приставать и всё такое. Просто... я что-то не понял. Ты выходишь замуж?
Она, нервно сцепив пальцы, кивает и зло добавляет:
- Да, за того урода, от которого ты меня увёз из клуба.
- Да ладно! — недоверчиво усмехаюсь.
На что Ева окидывает меня злым взглядом.
- А чего так?
- Папа считает его отличной партией, — отзывается брюнетка и опускается на угол кровати, подставив гладкие коленки солнечному свету.
Она красивая. Ухоженная. Ароматная. Сладкая девочка.
- А ты — нет? — уточню, разглядывая её бесстыдно.
Полотенце чуть сползло, демонстрируя верх аппетитных полушарий груди. Ловлю себя на мысли, что хочу её. Опять.
- Тарасов последняя сука! И выйти за него замуж, это подписать себе приговор! Ты уничтожил мой последний шанс! Теперь я стану его женой и...
- ... и будешь купаться в бабках до конца своих дней? — замечаю язвительно.
Её проблема для меня казалась надуманной.
- Ты опять про деньги? — фыркает брюнетка надменно в ответ.
- Ну, как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит.
Реттенбах подкатывает глаза и качает головой.
- Но в целом нет ничего не возможного, — продолжаю, игнорируя её скептицизм.
Ева тут же подбирается и оживает.
- Ты поможешь мне?!
- А что ты готова предложить взамен? — криво улыбаясь, разворачиваюсь к девчонке лицом.
Чтобы ни сомневалась, я принимаю все формы платы. Наличные, безналичные, биткоины и, конечно, оплата натурой.