Он сел в газик и поехал по объектам. Приходилось выезжать за черту города, и Дмитрович просил шофера остановить машину среди сосняка, выходил, с наслаждением подставлял лицо дышащему первым морозом ветерку, глубоко вдыхал запах зеленых смолистых лап, слушал, как шуршит под ногами сухой, покрытый инеем мох, смотрел в блеклое, затянутое тучами небо и думал, что скоро можно будет по первому ледку пойти на подледный лов. Вот разделается с Метельским — а там, может, как раз и установятся морозы, настанет благословенная пора подледного лова…
Посещение объектов снова вернуло ему хорошее, благодушное настроение, и он подумал, что охотно пропустил бы партсобрание с не очень-то приятной повесткой, если бы не понимал, как оно важно для всей его будущей работы, если не жизни.
И вот настал день, когда на втором этаже, в небольшом темноватом зале, уставленном рядами светло-желтых кресел с откидными сиденьями, как в кинотеатре, и с низковатой сценой, на которой располагался застланный красной материей стол для президиума, собрались сотрудники управления. В передних рядах сели Метельский, Кузнецов и Кунько, Антонина Будник — немного в стороне среди взволнованно перешептывающихся женщин, обособленной группой — бухгалтерия, плановый отдел, а задние ряды занимали темнолицые от работы на воздухе и на солнце, сдержанные, как бы чужие здесь механизаторы.
Дмитрович заглянул в зал и хотел уже войти вместе с Иваном Степановичем, как его остановил незнакомый, с сухим, обветренным, как у механизатора, лицом мужчина.
— Скажите, где бы увидеть начальника управления или секретаря партийной организации? — спросил тот уверенным голосам человека, который, чувствует себя очень привычно и ровно в любой обстановке. И по этому тону Дмитрович отметил, что кто-то, по-видимому, пожаловал к ним из райкома — неужели позаботился Иван Степанович, пригласил для большего авторитета?
— Здесь и секретарь и начальник управления, — приветливо отозвался Дмитрович и представился.
— Очень приятно, — сказал мужчина, протягивая свое удостоверение.
Дмитрович прочел его, с недоумением посмотрел на гостя, затем прочел еще раз, теперь уже вслух: Шуканов Артем Петрович, сотрудник такой-то газеты…
— Простите, но у нас как раз начинается собрание…
Корреспондентов он неизменно принимал доброжелательно, поскольку иной раз они делали полезное дело — хвалили управление, писали про заслуги в налаживании бесперебойной связи, рассказывали про передовиков, и хоть в заметках или очерках прямо о Дмитровиче не говорилось, но и без того можно было понять: значит, неплохой там начальник. Поэтому приход Шуканова не встревожил Дмитровича, и он не стал возражать против присутствия корреспондента на собрании, учтиво пропустил его вперед. Тот направился в первые, в основном свободные ряды, его увидел, приветственно замахал рукой Метельский — и это словно молнией обожгло Дмитровича. Вот зачем пришел корреспондент! Вот кто его пригласил — Метельский!
Дмитрович даже замедлил шаг, так что в спину ему ткнулся красной толстой папкой с бумагами Иван Степанович — попросив прощения, он обогнал его и взошел по ступенькам на сцену открывать собрание.
Дмитрович сел в первом ряду, разумеется, на время, поскольку был уверен, что кто-нибудь, как водится, выкрикнет его фамилию и ему придется подниматься в президиум. Через несколько кресел от него уселся рядом с Метельским корреспондент, они улыбались друг другу, о чем-то перешептывались, и это словно гипнотизировало Дмитровича. Хоть он и старался не смотреть в ту сторону, однако краем глаза все же видел, с ощущением глухой, тихой ярости замечал, что Метельский разговаривал с корреспондентом как со старым знакомым, смеялся, радовался его приходу. Наконец-то Дмитрович понял, зачем понадобилось главному инженеру это открытое партийное собрание, почему он так спокойно держался последние дни. Вот, значит, на что решился Метельский — втянуть в эту историю газету! И расчет его был настолько прост, что было даже странно, как он, Дмитрович, вовремя не подумал об этом. Конечно, газета получит как нельзя более выгодный материал: новаторы и отсталый руководитель — сюжет, роли в котором заранее расписаны. Кто выступает против самого современного технического оборудования — электронно-вычислительного? Он, Дмитрович. Кто пытается избавиться от программистов, которые хоть с перебоями, с недостатками, но все же работают? Он, Дмитрович. А кто выступает против замшелого администратора, кто размахивает проектом обновления и реконструкции, ведет за собой сторонников технического прогресса и кого, наконец, притесняют консерваторы и ретрограды? Конечно же его, Метельского… Но зачем сразу бросаться в панику, рисовать картины, которых может и не быть? Собрание должно показать и Метельскому, и корреспонденту, на чьей стороне правда. Люди должным образом подготовлены, про корреспондента не догадываются, не узнают…