Димкой звался Тульбин-сын. Я помнил его еще совсем маленьким и сейчас просто не узнал — так успел он вырасти. Лет ему было с пятнадцать, а ростом уже догнал отца. Да и здорово похож на Тульбу. Белые ресницы, маленькие глазки, широкий курносый нос. Движения еще по-юношески неуклюжие, замедленные.
— Славно мы, братец, порыбачили сегодня, — так и сияло от удовольствия все лицо Тульбы. — Димка! — позвал он снова сына. — Разжигай керогаз. Бери муку, действуй…
Я сел на табуретку, огляделся. Снова пробудилось какое-то досадное и грустное ощущение, когда увидел на грядках сухую землю и бурьян.
Тульба перехватил мой взгляд.
— Запустили хозяйство, говоришь? Между прочим, для поречан в этом главное доказательство моей неспособности, полной никчемности. Но я так рассуждаю. Все равно пользы от этого огорода — как из блохи мяса. Кто за ним будет ухаживать? Раньше что-то сажал для вида, чтоб поддерживать, так сказать, доброе имя хозяина. А в этом году решил: да гори он огнем. Вот, холера ясная, даже репутацией поступился. Но поддерживает меня один мудрый грек по имени Эпикур, который говорил: «Кому не хватает малого, тому всего мало». В соответствии с этими словами он готов был кормиться одним хлебом и водой, да еще спорить с Зевсом, кто из них счастливее. Вот, брат, какое дело. Мудро, ничего не скажешь.
В это время из-за хаты с деловитым хрюканьем выбежал тот самый полосатый поросенок, которого я видел в первый свой приход. Он понюхал чешую, поднял длинное рыло на хозяина и вопросительно посмотрел на него темными глазенками.
— А, Параска, — ласково встретил поросенка Тульба, — что, проголодалась? Подожди немного. Вот осталось несколько рыбин. Почищу и займусь тобой. Ну, Генка, чем не хозяин, посмотри, какую свинью держу… Нет, ты внимательно посмотри. Это выдающийся поросенок.
В самом деле, поросенок не был похож на других своих единоплеменников. И не худобой да высокими ногами, а более всего длинной щетиной, которая топорщилась на шее, неровными темными полосами и клыками, над которыми далеко оттопыривалась верхняя губа.
— Похож на дикого, — сказал я.
— Молодчина, Генка, — обрадовался Тульба и хмыкнул. — Это и есть дикий. Точнее, наполовину дикий. Тут целая история. Слушай. Зимой навалило много снега, до травы не добраться, ну и зверье изголодалось. Однажды на свиноферму приходит дикий кабан, покормиться, значит, возле прирученных родичей. А девки ворота и закрыли. Пожил несколько дней тот кабан на свиноферме, пока не узнал председатель. Такой шум поднял… Но слушай, слушай. Там, на ферме, заведующим работает один мужик. Интересный человек вообще-то. Но необразованный, самоучка. И вот он додумался: случить дикого кабана с домашней свиньей — получится, мол, крепкое потомство, неприхотливое к еде, выносливое, ну и, разумеется, с положительными качествами культурных пород. Сделал. Через какое-то время приносит свинья приплод, двенадцать поросят. Прожорливые, шустрые, полосатые. Месяц проходит, второй, а они, хоть и жрут, как в прорву, не растут, и все тут. Тем и закончился эксперимент. Смеху было на все окрестные села.
— Так этот поросенок из той семьи?
— Ну да. Когда их выбраковывали, диких деток, я взял себе Параску. Ого, какая это умница. Мы с Димкой знаешь как ее дрессируем, — последние слова он проговорил, понизив голос, словно открывал какую-то тайну.
Наконец он бросил в миску последнюю рыбину.
— А сейчас покажем тебе аттракцион! Димка!
Димка высунул голову из-за двери. В руках он держал измазанный мукой нож. Из сеней вместе со смердючим дымом керогаза доходили запахи жареной рыбы.
— Димка, — приказал Тульба, — неси хлеб.
Димка принес ломоть хлеба, увидев который поросенок заволновался, забегал, повизгивая от нетерпения.
Тульба нашел хворостину и присел, держа в одной руке хворостину, в другой — хлеб. Хворостиной он преградил Параске дорогу к хлебу.
— Параска, ап! — скомандовал он, однако поросенок изъявил намерение обойти преграду сбоку. Но Тульба снова преградил ему дорогу: — Параска, ап!
Посуетившись перед хворостиной, поросенок наконец сообразил, что иного выхода нет, кроме одного — перепрыгнуть через палку, что и сделал, с места легко подпрыгнув вверх.