Мы разбили на плоту брезентовую палатку, натащили туда сена, закрепили между связанными бревнами две рогатины и, когда нужно было, разводили костер, вешая на толстой березовой палке котелок с гороховым супом, ведро с ухой или чаем, смотрели, как горит-потрескивает на большом куске жести огонь, и поплевывали в волны Иртыша. Так прошла неделя, и прожили мы ее как курортники, говоря между собой, что если у плотогонов такая вот работа, то посылать на нее нужно по профсоюзным путевкам.
Итак, помахав вдогонку катеру, мы сели на край плота, свесили в воду ноги и сидели, посматривая, как река гонит мимо нас широкие изменчивые круги. Все дни пекло солнце, так что даже кожа лопалась на плечах, мы ходили по плоту в одних трусах, и эта одежда была как нельзя более кстати. Вот, например, Сивый: только что сидел рядом со мной и вдруг, соскользнув в воду, поплыл. А по Иртышу в тех местах плавают так: метр проплывешь сам, на пять отнесет река. Поэтому Роман отвязал лодку и бросился догонять Сивого — самому бы ему ни в жизнь не приплыть назад.
А лодка наша как куколка — белая (мы покрасили ее в Лебяжьем), на корме же голубыми буквами название — «Белка». Название это придумал Олег, он же и написал его. Идея всем нам понравилась, само же название — нет. Поэтому мы заспорили. Сивый сказал, что можно было бы назвать в честь какого-нибудь исторического героя, ну хоть бы Ильи Муромца. Роман предлагал название реки, которая текла возле его дома, — Зуша. Я же рассуждал так: если уж мы пустились в это плавание, то стоило бы придумать что-то морское — например, «Бригантина». Но Олег, прислушиваясь к нашим спорам, делал между тем по-своему, молча выписывая это самое слово «Белка». Потом, закончив, сказал, что нечего, дескать, мудрить и выпендриваться: если лодка белая, то, значит, пусть и будет «Белка».
Мы плюнули и разошлись, потому что знали: ему хоть кол на голове теши, все равно сделает по-своему.
Правда, мы быстро привыкли к этому названию, и теперь оно нам даже нравилось.
Но как-то Олег показал мне фото своей девушки, которая жила в Борисове, кажется, училась там, и с которой он переписывался. Неплохая такая девчонка — чернявая, с длинными косами. Я не имею привычки, как некоторые, заглядывать на обратную сторону фотографии, чтобы прочитать надпись. Но однажды, когда Олег прятал карточку в бумажник, нечаянно увидел ровные буквы на обороте: «Дорогому Олегу на добрую память. Белка».
Я решил уже сказать несколько слов в адрес Олега, но рядом сидел Роман, а этому пустозвону только дай повод — разнесет по всему совхозу. Олега же я уважал, поэтому промолчал.
Ну, а сейчас мы сидели с ним, любовались нашей красавицей лодкой с голубой полосой на белой корме, сидели, пока Олег не позвал меня ловить рыбу.
В палатке у нас была байка с червяками и удочки — длинные, гибкие, из орешника. Мы перешли на другую сторону плота, спрыгнули в воду — она была нам по колени — и забросили удочки. Вода теплая, струящаяся, а дно песчаное, чистое. Червей мы экономили — одну половину на крючок, другую в жестянку, на следующий раз, — и бросаешь наживку прямо под ноги. Вода относит поплавок, он покачивается с боку на бок, потом мелькнет раз-другой и упруго ныряет вглубь.
Бес его знает, как называлась рыба, что лезла на наши крючки, но Олег сказал, что иртышские рыбаки называют ее бычками.
Ведерников вообще был среди нас непререкаемым авторитетом. Он, что называется, имел жизненный опыт: служил в армии, работал на заводе и, конечно, больше повидал на свете, чем мы. Мы попали сюда прямо из родительского дома. Но, главное, у Ведерникова был собственный взгляд на вещи. Он был ниже меня на полголовы, но крепкий, мускулистый, с круглой, стриженной «под бокс» головой. Кожа на голове загорела, и это было видно сквозь короткие светло-русые волосы. На лице у него был такой же коричневый загар, только небольшой шрам на лбу чуть-чуть светлее. С первого взгляда трудно было сказать, что Ведерников старше нас, потому что походил он со своим «боксом» и невысоким ростом на подростка, хотя по разговорам и поведению определить его возраст можно было довольно точно.
Постояли мы часок с удочками, потом Олег достал из воды и поднял вверх кукан.