Через час солнце уже припекало вовсю. Сивый спрыгнул с плота и вытащил из воды связку рыбы, которую успел наловить Олег.
— Разводите огонь! — крикнул он, взбираясь на плот.
Однако после ухи Романа стошнило, и мы тоже положили ложки.
— Катер может сегодня и не прийти, — сказал Олег. — Так что поменьше купайтесь. После купанья очень жрать хочется.
Но в тот день была такая жара, что мы все, а с нами и Олег, до самого вечера сидели в воде.
А перед тем как залечь на ночь в палатку, выпили кипятку, по традиции называя его чаем. Я и Олег выкурили по одной папиросе.
Ночью мимо нас проплывали теплоходы, по их палубам прогуливались веселые, беззаботные люди, а мы лежали, четыре робинзона, на своем безлюдном острове и понимали, что никакой пользы от этих теплоходов для нас нет и быть не может. И потому становилось грустно, хотелось поскорей вернуться в совхоз, где со дня на день должна была начаться уборка.
Утром Олег сказал, что есть шанс продержаться еще день, и вытащил из палатки две пустые бутылки — несколько дней назад мы отмечали начало нашего плавания.
— Купите хлеба и пачку махорки, — велел он ребятам и добавил: — На таком богатстве сидим, а тут приходится сдавать бутылки. В этих безлесных местах наша сосна здорово ценится. Ну, с богом, — оттолкнул он ногой лодку.
В полдень мы услышали натужное тарахтение моторной лодки. Жилистый, заросший черной щетиной мужик направлялся к плоту. На буксире за ним шла наша лодка.
Еще издали Сивый и Роман стали махать руками и что-то кричать, но слов их мы не могли разобрать.
Причалив к плоту, мужик заглушил мотор и остался сидеть в лодке. Роман вскочил на плот, подбежал к нам. Весь он так и сиял от радости.
— Покупателя привез, — подмигнув нам, сказал он шепотом.
— Какого покупателя? — спросил Олег.
— Да вот его, — показал Роман на мужика. И крикнул Сивому: — Давай сюда харчи!
Сивый вышел из лодки, прижимая руками к груди две буханки хлеба, какие-то бумажные свертки, две бутылки водки.
— Это все дядька Игнат, спасибо ему, — весело подмигнул Роман мужику. — Встретил нас на берегу, говорит: поиздержались, как видно, мальчики? Попросил у нас пару бревен, ну, и накупил всего. Видели? — Он выхватил одну бутылку из рук Сивого. Тот стоял возле нас и все еще держал в руках свертки, улыбаясь стыдливо и довольно, будто отличник на школьном собрании.
— Вылазь, дядька, из своей посудины. Заходи в гости, — крикнул Олег.
Мужик хмуро посмотрел на нас:
— Не та пора, чтоб гостевать. Вон какая погода стоит. Вы вот что, мальчики: отпустите меня поскорей.
— Сколько тебе нужно бревен?
Мужик цепко, с прищуром посмотрел на Олега:
— В одной связке сколько будет?
— Да десятка два, не меньше.
— Вот и выделили бы мне одну.
— Ты, отец, полдома хочешь задарма взять…
— Почему же задарма — набавлю. Обижаться не будете.
— Договорились. Иди выбирай.
— Ну, Олег, ну, Олег, так облапошил мужика, — восхищенно говорил Роман.
Прикуривая, Олег исподлобья посмотрел на него, и Роман прикусил язык.
Мужик подплыл на веслах в хвост плота и стал раскручивать ломиком проволоку, которая крепила последнее звено. С работой он справился довольно ловко. Столкнув бревна на середину течения, он погнал их перед собой.
— Пойду возьму деньги, — сказал Роман и побежал к мужику.
Я посмотрел на Олега. Он стоял прищурившись и жадно затягивался папиросным дымом. В его круглом, обветренном лице, в сухих крепких ногах было сейчас что-то неприятное. Я подумал, что должен как-то вмешаться, но непонятная нерешительность охватила меня.
— Слушай, может, не нужно, а? Лес же совхозный, — проговорил наконец я.
— А жрать что будешь? Ты ведь тоже совхозный. Почему же никто не позаботится о твоем брюхе?
Олег насмешливо скривил рот, и я подумал: в самом деле, разве наша вина в том, что катер опаздывает?
— Все в порядке, мальчики, — крикнул мужик. — Только давайте так: ни гугу. И я вас не знаю, и вы меня тоже.
— Намертво, отец, — поднял вверх консервный ключ Роман. Он уже сидел на корточках возле палатки и раскладывал привезенные продукты.
— Все ж нехорошо вышло, — снова сказал я.
— Вот сейчас поешь, тогда по-другому запоешь, — сказал Роман и засмеялся.
— Ты поменьше бы болтал, что ли, — сказал ему Олег. — Давай сюда свои сребреники.
— Сребреники… Такое скажешь… Красненькие…