Задыхаясь, он бежал вперед и кричал, и рот его забивало снегом, и крик таял на губах, развеянный и унесенный ветром.
Но он успел. Встал на пути трактора, принялся махать руками и кричать, хотя и сам почти не слышал своих слов.
Трактор остановился.
Кудин открыл кабину, из которой потянуло сухим теплом, запахом солярки и табачного дыма.
Тракторист, молодой парень с розовыми от тепла щеками, наклонился к Кудину.
— Откуда ты взялся? — с веселым удивлением выкрикнул он, стараясь перекричать шум мотора и вой ветра.
Кудин как-то по-глупому закивал головой — он не мог вымолвить ни слова и только счастливо улыбался.
— Вот уж нельзя было ожидать, что встречу здесь кого-нибудь! — кричал на ухо Кудину парень. — Я из бригады пробиваюсь, из Жалан-Кудука. Чуть не умер от скуки. Залазь в кабину, — пригласил он, и когда Кудин, поднявшись на гусеницу, забрался к нему, добавил: — Закрой дверь. Тепло, брат, сегодня надо беречь.
Он щелкнул выключателем, включил свет — маленькую лампочку на приборном щитке, потом внимательно, будто стараясь что-то вспомнить, посмотрел на Кудина.
— Эге, — сказал он, — да мне твоя фотография, кажется, знакома. Ты случайно не из «Рогозинского»?
— Ага, — наконец смог вымолвить слово и Кудин, — из «Рогозинского». Но откуда ты меня знаешь? Я сам что-то тебя не помню…
— Вот видишь — а я помню. — Широкие, припухшие губы парня с черной полоской мазута возле левого уголка тронула какая-то недобрая усмешка. — Более того: даже искал тебя, хотел встретиться…
— Что ты тень наводишь? Говори ясней, — сразу же насторожился Кудин.
— Подожди, милок, всему свое время. Об этом, как говорится, историки не напишут… Скажи лучше, каким чудом здесь очутился?
— Да из-за своей же глупости, мать его так. Думал, успею, пока разойдется эта свистопляска, а теперь вот и сижу посреди степи. Решил — концы уже мне.
— А-га, — протяжно, как-то невнимательно, думая о своем, сказал парень. — Так, значит, ты здесь на машине?
— А то на чем же? — сказал Кудин. — Если б не она, то, как и ты, горя бы не знал. Подожди, — удивился он, — а как это ты дорогу находишь? Тут же на край света можно заехать — и даже не заметишь.
Парень коротко, довольно хохотнул:
— Я, милок, дорогу домой, ровно конь, нюхом чую. Потому мне все эти бураны до фени. Но на всякий случай вожу с собой и вот эту штуковину.
Он достал из кармана кожуха и показал Кудину компас. Концы стрелок и буквы на поверхности его, когда парень выключил лампочку, засветились зелеными огоньками.
— Хитрая штука, — похвалил Кудин. — Только холера его знает как им пользоваться.
— Это не для малограмотных, ясно? — сказал парень, кладя, на место компас. И уже как-то строго, даже с легкой издевкой, спросил: — Ну, а ты, как видно, думаешь сидеть тут до конца бурана?
— Шутник ты, — покрутил головой Кудин. Он фыркнул, словно бы от смеха, однако внутри его так и царапнула обида: нашел когда шутить. — У меня бензин кончился, — сказал. Кудин. — Иначе я давно бы уже был дома. Но у тебя, наверно, тоже нет…
— Ну ты дае-ешь, — совсем уже горделиво поднял голову парень. — У меня все есть. Сколько тебе бензина?
— Ну, ведра два…
— Показывай, где твоя коломбина?
Парень развернул трактор и направился туда, куда сказал Кудин.
Он остановился рядом с машиной, тронул Кудина за плечо:
— Есть один деликатный вопрос к товарищу. Бензин стоит денег…
— Да ты не волнуйся, рассчитаемся.
— Принимаю только чистоганом. В долг не верю.
— Ох, какой ты… — недовольно поморщился Кудин. — Не волнуйся. Вот тебе деньги…
Он расстегнул кожух, стал копаться во внутреннем кармане пиджака, отделил там от пачки одну бумажку и протянул ее парню.
— Вот так и нужно разговаривать, — сказал тот и вылез из кабинки.
К трактору были прицеплены деревянные сани, — чем-то загруженные и накрытые брезентом.
При свете задней фары парень откинул край брезента, отвинтил крышку железной бочки, лежавшей в санях, и при помощи резинового шланга нацедил Кудину горючего.
— А радиатор не разморозил? — спросил парень, когда Кудин завел машину.
— Будь спок, — самодовольно подмигнул ему Кудин, — антифризом запасся на всю зиму.
— Ловкач, — сказал парень, — где только достал?
— Хочешь жить — умей крутиться.
Но парню это почему-то не понравилось. Он сразу же нахмурился, сказал, словно отрезал: