Прокопович сел на тахту рядом с мальчиком, расстелил газету, порезал перочинным ножом огурец.
— Подкрепимся, Вадик, — предложил он мальчику.
Тот застеснялся, замялся и отказался от угощения, только стал смотреть, как Прокопович откусывает большие куски от батона, как цепляет концом перочинного ножа кружочки огурца и ловко бросает их в рот.
Снаружи кто-то стал совать в скважину замка ключ, и Прокопович сказал:
— Ну, вот и мамка твоя пришла.
Мальчик заерзал, устремил взгляд к двери.
Она вошла раскрасневшаяся от мороза, от быстрой ходьбы, увидела у самого входа мебель, удивилась, весело рассмеялась. Чистый, здоровый румянец на щеках, радостная возбужденность движений, блеск глаз, серых, с коричневатым отливом, которыми она с нежностью посматривала на сына, — все это прямо до неузнаваемости изменило ее, и Прокопович с удовольствием отметил, что хозяйка квартиры, в которой пришлось ему работать, очень привлекательная, если не сказать красивая, женщина.
— Вот и я, милый ты мой, — говорила она и вешала на вешалку пальто с узеньким меховым воротничком, снимала красную вязаную шапочку, стаскивала с ног высокие черные сапожки, опершись одной рукой о дверь.
Мальчик потянулся к ней руками, но она решительно покачала головой:
— Нет, нет, детка, сейчас мне к тебе нельзя, я ведь с мороза, холодная, а ты больной. Обогреюсь — вот тогда… — И сразу же обратилась к Прокоповичу: — Ой-ой, сколько вы уже сделали!
— А это мы с Вадиком. Он мне подсказывал, что делать, вот у нас и вышло по-ударному.
— А что ж это вы так, всухомятку? — вдруг опомнилась она, взглянув на еду Прокоповича. — Подождите, я хоть чаю согрею.
— Да не стоит беспокоиться, — сказал Прокопович. — Я всегда так. Это же не настоящий обед, просто чтоб подкрепиться.
Но она уже зажгла на кухне газ, поставила чайник.
— Сейчас я и тебе приготовлю обед, сынок. Скоро ты у нас выпьешь лекарство, ляжешь в постельку, а проснешься — будешь совсем здоровый.
Приговаривая так, она суетилась на кухне, стучала тарелками, ложками, хлопала дверцами кухонного шкафа.
Прокопович доел последний ломоть батона, пошел на кухню выбросить бумагу.
Она уже наливала ему чай, и хоть Прокопович отказывался, настояла, чтобы все-таки выпил стакан.
Прокопович взял в руки блюдце, тут же, на кухне, сел на табуретку о трех ножках, помешал в стакане ложечкой.
— Я вот о чем думаю, — сказал он. — Вы же уложите Вадика спать, и если я буду тут стучать, он не заснет.
— Ага, он очень плохо спит, — согласилась женщина. Потом нерешительно посмотрела на Прокоповича, стоя напротив него со стеклянной банкой в руках, наполовину наполненной манной крупой.
— Поэтому я так думаю. — Прокопович отпил из стакана горячего, ароматного чая. — Пусть он пока спит, я же пойду помогу кому-нибудь из наших. Мальчику нужно отдохнуть.
— А разве так можно? Это вам не повредит? Не задержит ремонт?
— Тут ремонту еще на полгода, в вашем доме. Так что как-нибудь выкрутимся.
— Ну спасибо вам, — сказала она. — Извините, не знаю, как зовут…
— Сергей. Можно еще Сергеем, как думаете? — Он снова подмигнул ей, намекая на свои совсем еще не старые годы, на то, что за этим знакомством может прийти и что-то большее.
Но она и теперь как бы пропустила мимо ушей его замечание, только сказала:
— Вадику хватит часа два.
— Нет, пускай спит сколько хочет, — сказал Прокопович. — Завтра мы свое нагоним.
Сейчас он почему-то не обиделся на то, что слова его прошли мимо ее внимания — наоборот, ему захотелось поговорить с нею еще о чем-то, не только о ремонте, поговорить о ней самой, о ее жизни. И поэтому он спросил:
— А вас как зовут?
— Меня? Галя. — И повернулась к плите.
Тогда Прокопович взял свой сундучок с инструментами и направился в соседний подъезд, к Володьке Стахову.
2
Володька работал в трехкомнатной квартире. Он пока отставал от других в бригаде, потому что не хватало еще сноровки, поэтому Прокопович при случае старался помочь ему. Сейчас же Володьке нужно было помочь обязательно, потому что и квартира была большая, и хозяин к тому же попался очень придирчивый. Бывший военный, отставник. Он все время стоял над душой, проверял, как забивает Володька каждый гвоздь.
Открыл Прокоповичу Володька.
— Снова мебель перетаскивать? — оскалился тот.
Прокопович ничего не ответил, только поставил у порога сундучок и прошел в квартиру.