Они работали молча. Володька понимал бригадира и был благодарен ему. Сейчас он так старался, что даже выступил на лбу пот.
— А где же хозяин? — нарушил наконец молчание Прокопович. Он выбил клинья и достал сигарету. Закурил и Володька.
— В магазин пошел.
— Смотри ты. И оставил тебя одного в квартире? Чем-то заслужил доверие?
— Заслужил! Он все двери на замок позакрывал. Только подумай — на каждой двери замок. От кого только запирается? Живет ведь с родным сыном.
— А может, он от самого себя что-то прячет, — весело осклабился Прокопович. — Знал я одного алкаша. Получит зарплату, напьется, а потом начинает грызть совесть, боится, что все до копейки пропьет. Тогда начинает прятать по рублю, по пятерке у себя же в квартире. Спрячет и ложится спать. А утром проснется — хочет опохмелиться. Вот и начинает искать. Весь дом перевернет, но найдет все до копейки. Однажды показалось, будто не хватает трешки, так, веришь ли, все обои ободрал.
— Ну и как, нашел? — поинтересовался Володька.
— Где там! Оказалось, этот трояк они вчера пропили.
— Складно брешешь, бригадир.
Володька погасил сигарету о цементное перекрытие, что открылось между досками поднятого пола.
— Ты лучше вот что скажи. Как там твоя девица?
— Девица… У нее вон парню пять лет.
— Ты на пацана не смотри. Ей же лет двадцать пять, не больше.
— Одна живет, мужик в командировке.
— Ну, бригадир! — Володька даже взвился. — Сегодня же договаривайся насчет ночной смены. Скажи — снимают с объекта, пол может так и остаться поднятый, и ты будто бы по собственной охоте… А, бригадир?
На диво приятное лицо было у этого балагура Володьки — смуглое; когда смеялся, появлялись глубокие, чисто детские ямочки. Прокоповичу нравился этот парень, может, поэтому бригадир помогал ему чаще, чем кому-либо другому.
Пришел хозяин. Он сразу же понюхал воздух, недовольно наморщил большой пористый нос.
— Накурили вы, хлопцы, прямо не продохнуть. Вышли хотя бы на площадку.
— Если мы, отец, каждый раз будем выходить, так отремонтируем квартиру как раз к следующей зиме, — сказал Прокопович.
Хозяин только хмыкнул и закрылся в кухне. Однако пробыл он там недолго. Вышел и сразу же, как ему показалось, углядел брак.
— Зачем это так лупить по полу? — подбежал он к Володьке. — Вот видишь — вмятина. — Он показал ногой в синей тапке на гвоздь, который только что вбил Володька.
— Отойдите, хозяин, — спокойно сказал Володька, — а то как бы не угодил обухом по ноге.
— Ты, конечно, можешь, такой мастер! — Голос у хозяина был тонкий, сварливый, хотя сам он выглядел килограммов на сто. — Работника мне подсунули, — сказал он, обращаясь к Прокоповичу. — Он тут не работает, только портит.
— Если что-то будет не так, сам же и переделает, — сказал Прокопович. — Придет комиссия, ей и пожалуетесь.
— Зачем же тогда весь этот бедлам в квартире? — продолжал кричать хозяин. — Если делать, то сразу чтоб было хорошо!
— Вы, хозяин, неправильно себя ведете, — сказал Володька. В голосе его даже слышалась доброжелательность, и хозяин повернулся к нему. — Вспомните сами, сколько вы уже нервов мне попортили своими придирками. Как вы думаете — мешает это работе или нет? Безусловно, мешает. А вот если б вы как человек, культурно, деликатно со мной обходились — все было бы намного лучше.
— Вот-вот, потом еще и на пол-литра дай, — подсказал хозяин.
— Ну, это уже в конце работы…
— А я что говорю? — обрадовался хозяин. — Хабарник ты.
— А вот за это, хозяин, можно и заработать. За оскорбление.
Володька поднялся с пола, широкоплечий, здоровый, и хозяин испуганно бросился в кухню, закрыв за собой дверь.
— Да только не хочется трогать этакое добро, — сказал Володька и повернулся к Прокоповичу: — А вот к тебе, бригадир, просьба: посылай сюда кого угодно, я же работать тут отказываюсь. Ты сам все видел. Недаром его жена уже который месяц в больнице.
— Ну, это не твоего ума дело, — сказал Прокопович. — А с вами, товарищ, у меня такой разговор. — Прокопович повернулся в сторону кухни: — Вы свои претензии передавайте мне или прорабу. Разберемся. А с рабочими ссориться незачем. Потому что никто не захочет у вас работать — и все.
Дверь открылась — и оттуда показался толстый нос хозяина.
— Если что, я буду жаловаться, учтите, — сказал он.
— Так и сделаете, — согласился Прокопович. — А ты, Володька, сегодня еще поработай, завтра же посмотрим.
— Вот-вот, — сказал хозяин, — и новый завтра будет по-новому портачить.