Володька отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Прокопович понимал, что Володьку дымом отсюда не выкуришь, очень уж нравилась ему эта шутливая игра с хозяином, правила в которой диктовал он.
Прокопович посмотрел на часы — можно идти в сорок восьмую квартиру. Вадик спал уже почти три часа…
Галя что-то шила. Когда пришел Прокопович, она воткнула иглу в моток ниток, улыбнулась, прошла взад-вперед возле тахты, нарочно чрезмерно грузно наступая на пол.
— Я тут все хожу, и просто не верится, что под тобой полы, а не музыкальный инструмент. Мы тут и года не прожили, как они рассохлись. Еще Юра был жив…
Последние слова вырвались у нее непроизвольно, и она сразу же нахмурилась. Прокопович подумал, что было бы лучше промолчать, не заметить этих слов, но любопытство все же пересилило.
— А кто такой Юра? — спросил он.
— Мой муж, — коротко ответила она.
— Вы же говорили, что он в командировке, — снова не удержался Прокопович.
— Это для Вадика. Он не знает про смерть отца.
Прокопович не мог понять, зачем таить эту весть от ребенка. Рано или поздно, но сын все равно услышит правду, и кто знает, как он тогда отнесется к обману матери. Он ведь верит, что отец скоро приедет. Так, может, лучше было бы ему понять, что того, кого он ждет, уже нет в живых.
Прокопович думал об этом, готовясь к работе: осмотрел клинья, пододвинул поближе сундучок с гвоздями, удобнее взял в руки топор. Намереваясь сделать первый удар, он посмотрел на Галю, как бы спрашивая: можно ли, не разбудит ли ребенка?
Галя почувствовала на себе его взгляд, опустила на колени руки с шитьем.
— Я понимаю: вам странно. Может, и в самом деле было бы лучше сказать ему сразу, чтобы знал. Но ведь стоит только подумать: у всех есть отцы, а у него нет!.. И игрушку никогда не принесет отец, и не заступится, если кто-то обидит. Я знаю: пора уже сказать Но как все это объяснить? Потому и откладываю, откладываю…
— А… что случилось с вашим мужем? — несмело спросил Прокопович.
— Погиб. Несчастный случай. Он работал мастером на высоковольтной линии. Ну, однажды кто-то не вовремя подал ток…
— Давно это было?
— Вадику как раз год исполнился. Четыре года тому назад…
— Ну, знаете, за это время мог бы и новый отец появиться.
Прокопович проговорил это и сразу же испугался, что вышло немного грубовато и Галя обидится, но она ответила серьезно, задумчиво:
— Ясно, что мог бы… Но мне как-то боязно. Боязно за него. Тут вон родные отцы не могут справиться с детьми, так что уж говорить про чужого. А он такой обидчивый, такой слабый. Один раз ранишь сердце — и никогда уже не заживет.
— Так-то оно так, — сказал Прокопович, — но вам нужно на что-то решиться. Потому что засохнете на корню. Когда ж одумаетесь, будет поздно.
Она встала, одернула халатик, слегка коротковатый, открывавший полные круглые колени, вздохнула.
— Ладно уж. Как будет, так и будет.
«В самом деле лет двадцать пять», — подумал Прокопович, посмотрев на ее чистое, без единой морщинки лицо. Полноватая фигура, правда, немного старила ее, но в то же время и придавала всему ее облику какую-то скрытую привлекательность, и Прокопович вдруг ощутил, что его волнует эта женщина с едва заметными голубыми тенями под серыми с коричневатым отливом глазами.
На душе стало как-то непривычно тревожно, и он положил топор, взял в прихожей костюм и пошел в ванную комнату переодеваться.
Когда он заглянул на кухню, чтоб попрощаться, она сказала ему снова виноватым тоном:
— Завтра с утра мне нужно сходить на работу. Вам откроет Вадик.
3
На следующее утро, направляясь на работу, Прокопович догнал невысокого, щуплого человека в длинной куртке из болоньи и в кроликовой шапке. Человек шел быстро, но мелким шагом, поэтому догнать его Прокоповичу было нетрудно. Поравнявшись с человеком, Прокопович узнал в нем своего прораба Древоедова.
— Это ты, Николаевич? — окликнул Прокопович. — Не узнал — быть богатым. Темень, холера б на нее. Хоть бы какими-то фонарями освещали дорогу.
— Да уже солнце скоро встанет. День же прибавляется.
Древоедов на ходу сунул Прокоповичу руку в перчатке, тот вяло пожал ее.
— А ты мне как раз и нужен, — сказал Древоедов. — Придется дать двоих работников.
— Ну, от тебя добрых вестей не жди, — с досадой сказал Прокопович. — Дам я тебе двух человек, а потом ты же и будешь распекать за невыполненный план.
— Не бубни, Васильевич, у тебя с планом порядок. И премию, и прогрессивку в прошлом месяце отхватили.