И чем дальше, тем больше нравилась ему эта игра, тем крепче связывал он себя в мыслях с Галей. Легкий приятный туман окутал ему голову, сделал столь легким то, что несколько часов назад казалось еще таким невозможным. Вот, например, как просто и легко было бы ему сейчас встать с тахты, стряхнуть с комбинезона хлебные крошки, взять Галю за руку, сказать… Нет, даже ничего не говорить, это не нужно, только посмотреть в глаза, и все…
Как видно, на его лице отразилось что-то из этих мыслей, потому что Галя вдруг смутилась, покраснела, отвернулась в сторону Вадика и стала поправлять повязку на его шее.
— Сейчас, сыночек, я дам тебе лекарство, и укладывайся спать…
— Не хочу спать, не хочу… — скривился Вадик, но Прокопович быстро встал с тахты:
— Давай так, Вадик: я схожу на работу, а ты поспи.
— А вы еще придете сегодня?
— Обязательно…
Тогда Вадик согласился, Прокопович же снова пошел к отставнику, где работал Володька.
После работы он вместе с Володькой зашел к артисту. Оказалось, там нужно сделать антресоли над дверью для разной мелочи. Володька сбегал за досками — и антресоли были готовы минут через двадцать. Артист незаметно, как бы прячась от кого-то, сунул в карман Прокоповича пятерку.
Потом Прокопович вспомнил, что в сорок восьмой квартире нужно поставить на место сервант и тахту, а в спальне освободить место для работы на завтра, и он снова позвал с собой Володьку.
Тот, едва увидел Галю, сразу заиграл своими ямочками, затараторил:
— Пришли грузчики, хозяюшка. Яичницу на сковороду, бутылку на стол — и хоть весь твой дом передвинем на другое место.
— Помолчи хоть минутку, пустозвон, — попросил его, слегка смущаясь, Прокопович.
— Молчал карась, да съел его Ясь. Что ты мне рот закрываешь, бригадир? А насчет яичницы, хозяюшка, я пошутил. Хватит и бутылки.
— Вы не слушайте, что он балабонит, — сказал Прокопович.
Галя улыбалась.
Вадик сидел на тахте, обложенный детскими книжками и кубиками. Перенесли его вместе с тахтой, и это необыкновенно понравилось мальчику.
Спальня была обставлена гарнитуром: две кровати, трюмо — все одного темно-коричневого тона. Над кроватями висели коврики — роскошные красные и желтые цветы на зеленом фоне. Было очень чисто, прибрано — ни одной лишней вещи. И все же на спинке кресла под голубым шерстяным платочком Прокопович заметил край бязевой ночной рубашки, которую Галя забыла убрать, и чувство неловкости от того, что он невзначай заглянул в какой-то потаенный уголок ее жизни, заставило его сразу же отвести взгляд от кресла. Вместе с тем какая-то теплота, нежность к ней, к этому небольшому ее промаху охватили его сердце.
— Я спешу, хозяюшка, — сказал у двери Володька, — так что мою долю отдай бригадиру. Он парень холостой, неженатый, совсем не знает женской ласки.
Володька говорил это по какой-то извечной привычке, которая вынуждала каждого мужчину представлять незнакомой женщине как неженатого — это могло быть и правдой, и выдумкой, но всегда безобидной банальной шуткой. Прокопович же усмотрел в его словах намек на свое недавнее поведение, когда он говорил Гале, что не имеет семьи, и хоть и понимал, что Володька не мог об этом знать, нежданно-негаданно рассердился.
Тут же, в коридоре, возле дверей, где они остались вдвоем, он довольно крепко ткнул Володьку под бок, и тот, посмотрев на искаженное злостью лицо бригадира, посчитал за лучшее выскочить за дверь.
Прокопович вымыл руки, переоделся.
Как только он вышел из ванной комнаты, раздался голос Вадика:
— Дядя, идите сюда. — Вадик подал ему книжку. — Почитайте мне сказку.
Галя, подметавшая пол, тут же подбежала к нему, вырвала из рук книгу.
— Ты что это выдумываешь? И не стыдно тебе?
Но Прокопович взял у нее книгу, стал листать.
— Молдавские народные сказки, — прочел он вслух. — Я и сам очень люблю сказки. Так что почему бы и не почитать? Правда, Вадик?
— Ой, да что вы. Я сейчас немного уберу и сама ему почитаю. А вам зачем же тратить лишнее время?
Галя с мучительным выражением на лице переводила взгляд с Прокоповича на сына, как бы прося помочь ей выйти из столь неприятного положения.
Однако ни сын, ни Прокопович не захотели помочь ей.
— Показывай, какую сказку читать, — сказал Прокопович, присаживаясь на край тахты.
— Про Белого Арапа, — попросил Вадик.
Сказка была длинная, но интересная — раньше Прокопович не знал ее, дочке же вообще не читал сказок, потому что она не просила. Сказка рассказывала о том, как младший сын царя, Белый Арап, преодолев бесчисленное количество преград, женится на красавице царевне. Он уже было и умирал, этот Белый Арап, но тогда приходила царевна, брызгала на него живой водой, и он снова оживал, чтоб повести под венец свою суженую. Конец был счастливый, как и во всех сказках, и Прокопович, растроганный, закрыл книжку.