Первое, что я сделал в тот день, это нашел Гошку Локтева. Денег он мне не дал, потому что у самого не было. Спросил, с чего это я вздумал так быстро уезжать, и я выдумал, будто поссорился с Толиком. Гошка, весьма практичный человек, вмиг рассудил:
— Ну и поссорились — что с того? Плевать на это с самой макушки. Куда поедешь посреди зимы? А если поссорился — не живи с ним, и все. Давай хоть к нам перебирайся.
Он жил с родителями, с дедом и шестнадцатилетней сестрой Настей, девятиклассницей. Дом у них был просторный, недавно построенный; во дворе еще жалась старая изба, дедова, теперь там складывали всякий ненужный хлам. Мы с Гошкой заняли большую общую комнату, я спал на диване, он — на лавке, стеля под бока кожух. Мать хотела поставить кровать, но Гошка отказался: ему, будущему солдату, следует, мол, спать на жестком. С ним согласились дед и отец, оба невысокие, так и хочется сказать — медведистые, если только бывают медведи с такими яркими светло-голубыми глазами. Такие же глаза были и у Гошки с Настей, и когда вся семья собиралась за столом, эта голубизна даже слепила.
Они приняли меня, как и тетка Пелагея, с чисто родственным радушием. Вообще в Бобровке устойчиво держался дух старинного русского гостеприимства — как тут говорили, еще со времен казацких отрядов Ермака, от которых будто бы и вели происхождение многие здешние семьи.
Вечерами я помогал Насте учить уроки, которые давались ей нельзя сказать чтобы легко, за что мать очень благодарила меня, отец-столяр мастерил что-то в боковушке, а дед, сидя на невысокой табуретке у печи, подшивал валенки, как называли здесь — пимы, и так и поджидал подходящего момента, чтоб поучить уму-разуму меня с Гошкой. Скажем, увидит, как я утром надеваю валенки, и гордо затрясет бородой:
— Эх-эх, паря, зелен ты, однако, словно горох на всходе. Гля, какие клыки на восьмом десятке, — и ощерится, покажет свои крепкие желтоватые зубы. — Хошь скажу, пошто так? Обувался-то всю жисть с левой ноги. Вот и ты смекай, паря.
И до сих пор не полинявшие глаза его жмурятся, горят синими огоньками.
Мой переезд к Гошке изменил жизнь и в доме тетки Пелагеи. Толику теперь уже не с руки было и дальше квартировать вместе с Марийкой, и он тоже переселился в другой дом, Марийка же осталась там, на старом месте.
Оба они словно бы удивились моему решению, зачем, дескать, подобные выбрыки? Но особой настойчивости в их расспросах я не слышал и понимал почему: все же догадались, в чем истинная причина. С Марийкой я встречался редко — в клубе, иной раз в конторе, поздороваемся, перекинемся торопливым словом — и поскорей разбежимся. Что она испытывала во время этих встреч, не знаю, а вот мне почему-то становилось неловко, словно я в чем-то перед ней провинился.
Толик при встречах по-прежнему все так же горланил и смеялся, как и с другими своими дружками, благо их у него в Бобровке все прибавлялось и прибавлялось. Теперь он частенько задерживался в закусочной, пьяно оттопыривал губы, фыркал, брызгался слюной и с размаху шлепал по спине напарников по застолью.
Тетка Пелагея как-то встретила меня на улице и упрекнула, что я совсем забыл ее, вон Толик, сказала она, и теперь приходит, ты же ровно чужой стал, нехорошо это, парень. Оно и правда, что тут было хорошего?
Успокоился я быстрей, чем думал. В мастерской я отказался от роли переписчика никому не нужных липовых нарядов и попросился в помощники к трактористам, на ремонт тракторов. Работа была грязная, нелегкая, без привычки и хоть каких-то навыков я до крови оббивал руки о железо, мать Гошки грела чугун воды и сливала нам после работы, от мыла и воды пальцы пекло, но мне пришлось по вкусу копаться в чреве моторов, менять прокладки под головками цилиндров, под присмотром старших подтягивать подшипники, регулировать клапаны, а ближе к весне мы перешли во двор к сеялкам и плугам, чтобы проверить их и при необходимости отремонтировать. Хитрые узлы и приспособления, загадки механизмов и металла понемногу теряли свою таинственность, меня, вчерашнего новичка, все ближе подпускали к себе машины, начинали слушаться моих измазанных, огрубевших рук. В небогатой бобровской библиотеке я нашел необходимые книги о тракторах, что, безусловно, ускорило мое техническое образование, и я даже начал подумывать о курсах, где смог бы получить свидетельство тракториста.