— Шлыку, — тут же ответил начальник отдела кадров. — За недобросовестное отношение к работе.
— Вот что, — сказал Дмитрович, — возьми его личное дело… и не только… еще нескольких нарушителей дисциплины — и ко мне.
— Слушаюсь.
Иван Степанович, припомнил Дмитрович, долго служил в армии, подполковник в отставке… Этот сплетен не разнесет.
IX
Трудно, то и дело путаясь, с бесконечными спорами и нервными перегрузками работала группа над задачей «Строймонтажиндустрии». Неофициально заместителем Антонины по этой задаче считался Шлык. Не очень-то охотно брался он за работу, капризничал, грубил каждому, кто допускал хоть малейшую ошибку, однако все старались терпеть, мирились с его характером, поскольку понимали, что после Куца Шлык был в конторе самым опытным и квалифицированным программистом. Остальные ведь пришли после курсов, и хоть почти у каждого было высшее образование и не один год самостоятельной работы, в нынешней своей специальности они все же оставались новичками, как Тимченко, как Курдымова, как, по сути, и сама Антонина. Большинство женщин ее группы работали раньше учителями математики в школе…
Задача всем надоела, въелась в душу, на каждой планерке, в любом деловом разговоре не обходилось без того, чтоб о ней снова и снова не напоминали. Каждый старался как можно скорее написать, отладить и сдать свою программу, чтоб можно было взяться за что-то более приятное. Однако возникали все новые и новые сложности, и люди, в отчаянии поминая и бога и черта, вынуждены были вносить бесконечные поправки в уже готовые программы, вновь и вновь выходить на машину, чтоб угодить капризным заказчикам.
Капризы заказчика сначала определялись неосведомленностью в деле, непониманием того, чего можно ждать от машины и каким образом использовать все ее возможности.
Антонина и другие математики провели в «Строймонтажиндустрии», как говорила Ханцевич, занятия по ликбезу, старались объяснить что к чему чуть ли не на пальцах. Там словно бы все наконец поняли, однако не успокоились, а стали требовать большего, чем можно было сделать. Когда ж Антонина или кто-либо из программистов пытался доказать им это, упрямо твердили: мы вам платим деньги, и немалые, а если так, то делайте все, что скажем.
С деньгами, между прочим, тоже была изрядная канитель, пока заставили руководство комбината оплатить полную стоимость работ. Только после совещания в Центральном научно-исследовательском институте систем управления главный инженер комбината согласился подписать новое трудовое соглашение, в котором уже были твердо оговорены и постановка задачи, и ее полная стоимость.
Во время этих бесконечных переговоров и пререканий с заказчиком Антонина успела хорошо изучить Шлыка, который часто по распоряжению Кунько ездил с нею по различным учреждениям. Начинает она вести с кем-либо разговор о задаче — Шлык молчит. Скажет несколько незначительных слов, и только. В основном же молчит. Возвращаются, начинают работать — и тут выясняется, что осталось еще много неясностей, что нужно снова ехать в то же место, откуда только что приехали, и тут Шлык первый начинает возмущаться нерадивыми деятелями, которые ничего не могут выяснить толком. Антонина, понимая, кого он имеет в виду, напирает на него: где ж ты был сам? Шлык тогда даже выпрямляется во весь рост от возмущения, снимает очки и смотрит на нее с таким простодушным удивлением, будто тот самый деревенский дядька, который впервые в жизни увидел паровоз.
— Кто у нас руководитель группы: я или ты? — спрашивает он и смотрит на всех, как бы приглашая полюбоваться такой чудачкой, которая хочет взвалить свои прямые обязанности на него, бедолагу.
Антонине хоть плачь, хоть смейся. Не будешь же взрослому человеку, опытному, сведущему специалисту объяснять, что такое элементарная совесть, обычная пристойность…
Но вот, наконец, утрясли все спорные вопросы с заказчиком, твердо установили экономические характеристики задачи, определили точные сроки сдачи — и началась доводка программ, их состыковка, прогонка, проверка. И тут возникли новые сложности — с машинным временем. Не располагая собственной электронно-вычислительной машиной, управление вынуждено было заказывать время эксплуатации в других учреждениях. Благодаря обширным связям с вычислительными центрами, где электроники проводили монтаж или профилактику машин, сначала добывать это время было довольно просто, но только до той поры, пока шла отладка небольших разрозненных задач, для которых хватало часа полтора-два. Теперь же, когда потребовалось прогонять всю задачу, машину нужно было загружать на целую смену. Диспетчеры центров, к которым обращались люди Кунько, в том числе и Антонина, выкраивали время только после настойчивых уговоров, тонких дипломатических ходов, а то и обычного подлизывания. Смены же давали только ночные и очень редко — с четырех до двенадцати ночи, потому что днем решали собственные задачи.