— Садитесь есть! — позвала Антонина. — Кто сегодня моет тарелки? Верочка?.. Значит, так: хорошенько тут уберешь, потом погуляешь с полчаса — и за уроки. Слышишь, Владик? Через полчаса я позвоню — чтоб был дома.
X
Хоть Сергею немного и всыпали на профсоюзном собрании, его бунт против Куца все же кончился победой. Сергея перебросили на новую задачу, на ту, над которой, собственно, работала сейчас почти вся группа. Когда начались ночные смены, заболела Софа Панкова, и вести дальше ее программу поручили Сергею. Программка была несложная — распечатка справочника. Это означало, что он, Сергей Тимченко, должен был отладить, довести до рабочей готовности каждую команду, каждый приказ машине, что написала Софа, расположить эти команды в определенной последовательности, в соответствии с теми, что писались другими людьми в других программах. Если он, Сергей Тимченко, как можно скорее справится с этой работой и если каждый в группе сделает то же самое, задача, над решением которой бьются уже несколько месяцев, наконец-то пойдет, оживет в недрах электронно-вычислительной машины, которая за какой-то час будет выполнять то, над чем потеет вся экономическая служба «Строймонтажиндустрии» месяцы или, по крайней мере, недели…
Руководство взяло в аренду машину в Министерстве промышленного строительства. От дома Сергею нужно было добираться туда минут сорок — пятьдесят, к тому же на двух автобусах.
Очень приятно было ехать на работу к двенадцати ночи. Кто-то смотрит на тебя и думает: возвращается парень с гулянья или со свидания, а у этого парня мозги только одним заняты — ответственной задачей; парень думает, почему не пошла вчера программа и что придумать сегодня, чтоб не пустить коту под хвост дорогостоящее машинное время. Кто-то стоит рядом с тобой, толкнет невзначай — и даже не догадается, что толкнул не кого-нибудь, а математика-программиста, который имеет дело с новейшей электронно-вычислительной техникой. Хоть возьми да расскажи кому-нибудь, вот, например, той тоненькой девушке с огромными глазами…
Возвращаться утром, когда только выходят на линию первые троллейбусы, когда еще сонно и глухо шумит город, когда улицы с редкими прохожими кажутся непривычно просторными, когда оттого, что не выспался, устало гудит голова и во рту ощущается какой-то сладковатый привкус от желания скорее завалиться в постель, — это, пожалуй, было еще приятнее. Утром желания рассказать кому-либо о своей работе уже не было, да и без того, наверно, каждый догадывается, как много, как напряженно работал он, Сергей Тимченко, как ловко управлялся с машиной, как легко открывалась ему выраженная в числах ее электронная мудрость. Утром сквозь усталость и сонный гул в голове отчетливо, значительно и остро ощущается спокойная гордость собой, своей ночной сменой, своей рабочей усталостью.
С сотрудниками, с которыми приходилось вместе возвращаться домой, говорили сдержанно, немногословно, и уже одно это оставляло в душе ощущение сосредоточенности на значительных и важных вопросах, нужных как для тебя лично, так и для каждого встречного.
Недавно, направляясь на работу, Сергей встретился с Андреем, соседом, тем самым, который когда-то объяснил ему тайну его появления на свет. Андрей вернулся из армии, собирался жениться, ходил в широченных клешах, здороваясь, так крепко жал руку, что болели кости.
— Что-то тебя не видно, — сказал Андрей. — Уезжал куда-нибудь?
— Да нет, работаю в ночной…
— Ясненько. И где же?
— На электронно-вычислительной машине. — Сергей следил, какое впечатление произведут эти слова на Андрея. Однако тот даже не моргнул.
— Сколько загребаешь?
Сергей сказал.
— Слабо, брат, — на широкоскулом лице Андрея появилось горделивое выражение. — Я на своей «Шкоде» в два раза больше отрываю.
— Ты всегда ходил в передовиках, — усмехнулся Сергей.
Почему-то многие его знакомые оценивают работу количеством рублей, которые «отрывают». Может, подумал он, кое-кто на самом деле и не придает особого значения деньгам, а вот сказать как-то иначе про важность своего занятия не умеет. Много зарабатываешь — значит, тебя ценят, ты чего-то стоишь.
Про то же, что ощущаешь, возвращаясь домой с ночной, говорить слишком трудно, да и несолидно как-то, стыдно… Это все равно как про любовь…
Кстати, про любовь… Звонил Гарик Бодров, говорил, что виделся с девушкой, с которой Сергей познакомился в «Березке». Светлана, кажется… Спрашивала, куда он исчез… Может, встретиться? В тот вечер получалось не совсем так, как хотел Гарик: Светлана наотрез отказалась идти в трехкомнатную квартиру родителей Гарика, бывших как раз в отъезде. Если так категорически отказываются — упрашивать, конечно, бесполезно… Сергей же понемногу стал распаляться, забурлили, как любил он выражаться, жизненные токи — и страшно захотелось покрасоваться перед лучшей половиной человечества. А у половины этой, как оказалось, желания увидеть его в поэтическом настроении не возникало. Но ничего, у них с Гариком нашлись и другие варианты…