Но разве она одна должна так переживать и волноваться, снова бунтовало внутри, разве и в семье, и здесь, на работе, только кто-то один должен тянуть воз, делать за других то, что они обязаны делать сами, делать ежедневно, постоянно, без всяких послаблений, не надеясь на дядю…
— Антонина Ивановна! — окликнул ее Кунько.
— Да, да, что? — встрепенулась она, увидев перед своим столом начальника отдела.
— Я только что от Дмитровича, — сказал Кунько. — Сейчас придет к нам. Так что соберите всех, кто на месте, позовите, если кто куда-то отошел. Вадим Николаевич хочет говорить с нами по очень серьезному поводу…
«Вадим Николаевич? Ах, да, так ведь зовут Дмитровича. Стыдно не знать таких вещей, товарищ Будник», — пристыдила она себя.
Дмитровича услышали еще по скрипу половиц в коридоре — они мерно, тяжело и жалобно застонали под его грузным телом, и в самом ритме, силе этого скрипа, слышалась уверенная, твердая походка хозяина. Трусова поспешно сняла со стола и поставила куда-то под ноги хозяйственную сумку, Межар снова деловито застучал ящиками, озабоченно пытаясь отыскать какую-то бумагу, хотя вряд ли знал, какую именно.
В дверь заглянула белокурая голова Зины Попелевой, секретаря Кунько.
— Будьте добры, товарищи, все к Андрею Степановичу.
Дмитрович сел чуть в стороне от Кунько. Профиль его выразительно выделялся на фоне белой стены: пышная шапка дымчатых кудрявых волос, залысины, крутой высокий лоб и немного длинноватый, приплюснутый, как у утки, нос. Воротник его коричневого пиджака приподнялся у затылка и был прикрыт давно не стриженными, топорщащимися волосами.
Собирались все, кто был на работе, — программисты и несколько электроников. По другую сторону от Кунько сел его заместитель Кузнецов, щуплый лысоватый человек с вечно красным, будто только что от печи, лицом.
— К сожалению, Вадим Николаевич, — учтиво усмехнулся Дмитровичу Кунько, — больше собрать не удалось. Кто на объектах, кто работал в ночной смене.
— Ничего, — сказал Дмитрович, неторопливо оглядывая присутствующих. — Основные руководящие силы, как вижу, на месте — этого вполне достаточно.
Дмитрович вместе со стулом повернулся к собравшимся, оперся левым локтем о стол.
— Ну что ж, товарищи, — сказал он, добродушно улыбаясь. — Давно подоспело время встретиться и поговорить с вами. А то, как доходит до меня, кое-кто из вас жаловался, что ни разу и в глаза не видел начальника. Не так ли?
— Мы, Вадим Николаевич, считаем: если начальство но интересуется нами — значит, не так уж у нас и плохо, — ответил шуткой Кунько.
Дмитрович закивал головой, однако улыбка стала постепенно сходить с его лица, уступая место деловитой озабоченности.
— Так-с, — сказал он. — Это, пожалуй, правильно. Если все идет хорошо, начальство не особенно надоедает подчиненным. Однако сейчас появилась в этом потребность… Я детально ознакомился с работой вашего отдела и могу сказать, что определенных успехов он добился. Мне нравится, как налажена работа электроников, тут, наверно, заслуга и э-э-э… старшего прораба, — после небольшой паузы с особым нажимом выговорил он название должности Кунько, — и всего прорабского участка в целом…
Затем, слегка смягчив тон, рассудительно разъяснил:
— С чьей-то легкой руки почему-то стали искажать официальное название вашего участка. Что еще за отдел, если во всех документах пишется «прорабский участок»? К чему подобная путаница? Прошу тщательно за этим проследить, товарищ Кунько…
Кунько черкнул что-то на листке календаря, Дмитрович же продолжал говорить серьезно, неторопливо, и его мягкий густой голос поневоле заставлял внимательно вслушиваться в слова, которые он произносил.
— Электрониками мы пока что довольны — в основном там собрались люди опытные, старательные, а вот к группе программистов имеются серьезные претензии…
«Конечно, — промелькнуло в голове у Антонины, — к кому ж еще тут могут быть претензии, если не к программистам? Критиковать группу программистов стало традицией, как же ее нарушать?»
— Скажите, товарищ Будник: когда вы должны были сдать заказ комбината «Строймонтажиндустрия»? — обратился к Антонине Дмитрович.
— Срок сдачи еще не подошел, — сказала Антонина, не совсем понимая, к чему ведет Дмитрович.
— Это по новому соглашению… А если считать с самого начала?
— Да разве ж мы я этом виноваты? — испытывая обиду из-за явной несправедливости начальника, воскликнула Антонина.
— А кто? — Дмитрович проговорил эти слова тем же ровным, густым и низким голосом. — Конечно, я не обвиняю лично вас — говорю о группе программистов в целом, взявшейся за этот заказ. Заказ безбожно просрочен, если б эта «Строймонтажиндустрия» отнеслась к нам более принципиально, мы б не вылезали из штрафов, они бы нас по миру пустили. И подобный факт не может не настораживать. Теперь о другом… С дисциплиной у вас, я вам скажу… Этот ваш новенький, Тимченко кажется, вел себя в коллективе непристойно, по-хамски, обидел одного из лучших программистов, товарища Куца, вы же все ему прощали. И вот результат — приходит документ из милиции. Тимченко задержан в нетрезвом состоянии, нарушил общественный порядок…