— Не общественный порядок, а правила уличного движения, — резко вставила Курдымова.
Дмитрович посмотрел на нее долгим сердитым взглядом.
— Правила уличного движения являются одним из элементов общественного порядка, уважаемая товарищ…
— Курдымова, — подсказала Курдымова.
— Уважаемая товарищ Курдымова, — строго сказал Дмитрович и нахмурился. — Вам, сказывается, нужно объяснять самые простые вещи… Товарищ Кузнецов, в группе работает хотя бы кружок политпросвета?
— Работает, — сказал Кузнецов.
— Слабо работает, — недовольно подхватил Дмитрович. — Одним словом, все вместе взятое наводит на раздумья о том, целесообразно ли в структуре нашего управления вообще держать группу программистов. — Он повернулся в сторону Кунько: — Я вам говорил, товарищ Кунько, относительно нового заказа, а теперь скажу и всем присутствующим. Министерство связи поручает нам очень крупный заказ по прямому нашему профилю — работе по прокладке новых линий коммуникаций. Работы будут вестись без добавочного расширения штатов, так что нам придется… скажем даже… мы будем вынуждены пойти на некоторое сокращение… Я думаю, на существенное сокращение вашего отдела, товарищ Кунько… Простите, участка.
Кунько, услышав последние слова Дмитровича, в мгновение ока стал похож на человека, которого искупали в холодной воде.
— Оригинально, — проговорил он. — Так что ж, нам всем нужно подыскивать новую работу?
— Ну вот, — широко развел и опустил руки Дмитрович, — кто же говорит: всем? Однако мы вынуждены будем сокращать… И, возможно, начнем с программистов. И тут я должен заявить прямо: если кто-либо найдет себе работу — задерживать не буду. Я считаю, что обижаться нет никаких причин — для нашего учреждения ваш отдел, собственно говоря, в какой-то степени вообще является инородным телом. Довел до этого главный инженер, однако настало время навести порядок.
Все внезапно зашумели, заговорили в один голос, и когда встала, намереваясь выступить, Антонина, первые ее слова были почти не слышны.
— Конечно, нашей группе было очень радостно услышать слова начальника управления, они, видите ли, как нельзя лучше способны поднять трудовой энтузиазм. Но как бы там ни было, задачу «Строймонтажиндустрии» мы скоро сдадим, рассчитаемся, так сказать, с управлением и начнем искать себе работу. — Антонина старалась говорить спокойно, не волноваться, однако это плохо ей удавалось. — Не стану оспаривать и ваших, товарищ Дмитрович, замечаний в мой собственный адрес — возможно, я не справилась с возложенными на меня обязанностями, не смогла наладить в группе дисциплину. Но мне одно хочется сказать: вы поступили, по-моему, очень жестоко и несправедливо, когда подписали приказ об увольнении Тимченко. Иной раз его поведение в самом деле не было примерным — это правда. Однако кто видел, как он работал последнее время, с каким удовольствием, с какой охотой осваивал профессию? Мы, старшие и более опытные, обязаны была помочь ему, поддержать Вы же, ни с кем не посоветовавшись, никого не спросив, — бах! — приказ. Я считаю, что вы должны исправить свою ошибку.
— Вот как: ошибку? — усмехнулся Дмитрович.
— Да, ошибку. Обидную ошибку, — повторила Антонина.
— Кроме того, это просто незаконно — увольнять человека без предупреждения, — выкрикнула Курдымова. — Наша профгруппа будет против.
Кунько постучал ручкой по столу.
— Спокойней, товарищи… То же самое, только в два раза тише, — попросил он.
— Дорогие мои, — снова добродушно проговорил Дмитрович, — я же этим приказом облегчил вашу задачу — на одного человека меньше придется сокращать…
— Мы согласны все вместе уйти отсюда, однако Тимченко вы должны на работе восстановить, — сказала Антонина.
— Раз такое категоричное требование… — вновь широко развел руками Дмитрович. — Я никогда не шел против народа…
— Это можно считать обещанием? — требовательно проговорила Антонина.