— Подарок мужа, — выхваляясь, Ханцевич прошлась перед ними, будто манекенщица. — В честь трехлетия нашей совместной жизни…
— Что же будет, когда проживете пять или, скажем, пятнадцать? — засмеялась Антонина.
— Тогда он принесет дешевых духов за какой-нибудь рубль или вообще забудет, — толкнула локтем Антонину Курдымова.
— Ну нет, — гордо и уверенно сказала Ханцевич. — Мужа нужно воспитывать в соответствующем духе. Это у вас они пущены на самотек, потому и о других так говорите. У меня же система… Через пять лет он, благодаря этой системе, машину мне купит, а через пятнадцать — и сама не знаю что…
— Так ты поделись опытом, — попросила Антонина, — вот и Надя пусть послушает: у нее же все еще впереди. Да и мы, может, успеем исправиться…
Они направились к автобусной остановке, но автобуса долго не было, и Курдымова остановила такси. Шофер, разговорчивый мужчина лет сорока, все допытывался, куда это они направляются такой компанией, и не могли бы лучше подождать, когда у него кончится смена. Женщины отвечали, что едут искать женихов и шофер, известно, тоже может рассчитывать на их внимание, так что пусть приезжает к месту, где они сойдут, ровно через час.
— А теперь, девчата, — сказала Курдымова, — давайте подумаем, как будем держаться. Я, если говорить по правде, немного побаиваюсь. А вдруг возьмет да вытурит…
Они поднялись на четвертый этаж старого дома, построенного еще в первые послевоенные годы, позвонили. Открыла высокая пожилая женщина со скрученными в узел седыми волосами, недоверчиво впустила, как видно, сомневаясь, принесет ли что доброе приход этих, как они назвались, сотрудниц Дани. К нему еще никто, когда он болел, не приходил…
Она попросила их подождать в тесной прихожей, сама же зашла в комнату и, только когда вернулась, предложила раздеваться.
Из открытых дверей комнаты потянуло душным теплом, запахами пеленок, пригоревшего молока и валерьянки.
Куц лежал на тахте, покрытый синим одеялом. Увидев гостей, он растерялся, даже попытался встать. Однако тут же вспомнил, что лежит без протеза, еще больше смешался, столкнул на пол книгу, которую читал, и Надя Кротова, опередив мать, женщину, открывшую им, подбежала к тахте и подняла книгу.
Гостьям предложили сесть на трех стульях, для Нади мать Куца вынесла из кухни зеленую о трех ножках табуретку.
Однокомнатная квартира, в которой жил Куц, была довольно просторная, с высоким потолком, в том месте, откуда свисал шнур люстры, была круглая лепка — цветок с лепестками. Напротив окна помещалась еще одна тахта, коляска на колесиках, в которой спал ребенок, широкий полированный шкаф, складной стол, полка с книгами, телевизор. И все же чувствовалось, что живется тут людям тесно, не очень уютно.
Разговор начала Курдымова. И начала, как видно, именно с того, с чего и следовало его начать.
— Пришли проведать вас, Даниил Павлович. Заодно и проверить ваши жилищные условия. Вот видите, профорг, — она показала на себя, — и другие члены коллектива.
— Да какие тут условия, сами видите, — выглянула из кухни мать Куца. — Когда уж будут там у вас квартиры?
— Зачем ты об этом, мама? — в растерянности Куц стал шарить руками по одеялу, нашел книгу, зачем-то открыл и снова закрыл ее. — Извините, — с виноватым видом улыбнулся он, — это у нас сейчас самый острый вопрос…
— Мы знаем, — согласилась Курдымова, — вот поэтому и пришли… Но нет, не только поэтому… Как вы себя чувствуете?
— Да спасибо… Уже лучше. Вон пью всякую дрянь, — он показал на пузырьки с лекарствами, стоявшие на столе.
— Конечно… Нужно пить, если рекомендуют врачи, — сказала Антонина. Разговор получался напряженный, официально-вежливый, и только. — А мы вчера всей группой ездили в колхоз.
— В колхоз? И что же там делали? — Куц понемногу свыкался с присутствием нежданных гостей.
— Капусту убирали. Было весело, — сказала Ханцевич.
— Вот как… Интересно, — выдавил из себя улыбку Куц. — А как с задачей?
— Все готово. На этой неделе сдадим, — сказала Антонина.
— Хорошо, — похвалил Куц. — Далась она вам…
— Что правда, то правда…
Помолчали. Надя Кротова осторожно заглянула в коляску, приглушенно сказала:
— Спит… Мы не разбудим?
— Нет. Днем он хорошо спит. А вот ночью…
— На вас похож, — посмотрела на Куца Надя. — Очень…
Куц довольно улыбнулся, с признательностью произнес:
— И, знаете, уже меня узнает. Подойдешь, погугукаешь — он и узнает… Вот скоро Реня придет — он слышит, когда она приходит, и тут же просыпается.