— А, добрый день, добрый день, — приветливо поздоровался с ним Дмитрович, отмечая про себя: «Легок человек на помине». — Заходите, заходите, — он пропустил Шлыка вперед.
Усевшись на свое место, он бодрым тоном заговорил:
— Я ходу использовать вас в одном очень важном деле. Тот разговор, что состоялся между, нами несколько дней назад… Он очень меня заинтересовал. В нашей работе в самом деле кое-что нужно переиначить. Вот я и прошу вас: изложите все, что вы говорили в той беседе, на бумаге, используйте и новые факты. В общем, пишите все, что думаете, — ваши соображения очень и очень меня заинтересовали.
Од хотел еще немного похвалить, раззадорить его, однако удивленно умолк. Нижняя губа Шлыка как-то высокомерно оттопыривалась, все его лицо перекосила недобрая, можно сказать, наглая улыбка.
— Вы… что-то хотели? — поинтересовался Дмитрович, сбитый с толку этой странной улыбкой.
— Я хотел бы, чтоб вы не принимали меня за наивное дитя. В вашей игре мне отведена роль проходной пешки, вы же делаете вид, что принимаете меня за короля. Сказали бы напрямик, что вам нужен материал против Метельского и его непосредственных подчиненных. Так было бы более пристойно.
Дмитрович растерянно поглаживал подбородок, не зная, что отвечать. Кто бы мог подумать, что он так все вывернет… этот его отличный специалист… он заглянул в листок перекидного календаря… Геннадий Григорьевич Шлык. А подумать об этом следовало бы, стоило бы учесть и такую возможность — кому-кому, а ему, Дмитровичу, опытному бойцу в ведомственных схватках, это непростительно.
— Не знаю, что вы называете игрой, — осторожно начал он, — равно как и не могу понять, по каким причинам вы отводите себе роль пешки. Мне все же кажется, что речь идет просто о более эффективном использовании наших внутренних резервов.
— Можно назвать и так, но разве меняется от этого суть? — Шлык согнал улыбку с лица, поджал тонкую нижнюю губу. — Я вас понимаю: вы хотите ликвидировать все работы, связанные с вычислительной техникой. Таким чином вы и лично меня ставите под удар и боитесь, что я взбунтуюсь. И ошибаетесь. Я охотно помогу вам. Напишу все, что требуется. Да и не так уж трудно будет написать — фактов достаточно. Когда принести бумагу?
Зазвонил телефон, и Дмитрович даже обрадовался. Говоря с начальником участка, который вел прокладку второстепенной линии на окраине города, слушая нарекания на снабженцев, он не переставал в то же время думать о Шлыке. Его поведение меняло представление о нем как об обычном зануде, что не может сработаться с коллективом, не умеет ладить с коллегами, чем, по мнению Дмитровича, и объяснялись его частые переходы с места на место. Но тут, похоже, не занудство. Может, просто скверный характер! Встречались Дмитровичу и завистники и кляузники, и карьеристы. Причины для склок у них всегда находились. Есть такая причина и у этого Шлыка. Но в чем она?
В конце концов, шут с ним, со Шлыком, и с его причинами. Стоит ли ломать над этим голову — лишь бы толково написал. Однако почему это он боится посмотреть в глаза, все смотрит в сторону или под ноги?
Дмитрович положил трубку.
— Что ж, в основном у вас верные представления. Может, только излишне прямолинейно оцениваете мои действия. Я не лгу: меня больше всего тревожит работа моего управления, и я хочу, чтобы ничто ей не мешало… Поэтому докладная ваша нужна как можно быстрее. Я жду вас завтра утром, в девять часов.
Дмитрович умолк, давая понять, что разговор окончен. Однако Шлык даже не пошевелился. Тогда Дмитрович спросил:
— Я могу сделать что-нибудь лично для вас? Ну, я имею в виду — во всей этой ситуации…
Шлык опомнился, сунул руку во внутренний карман пиджака, достал сложенный вчетверо лист бумаги.
— Вот, взгляните, пожалуйста.
Дмитрович прочел, бумагу, прижал ее ладонью к столу.
— Вы хотите уволиться?.. Причину не спрашиваю — догадываюсь. Завтра же, подпишу. Вы меня поняли?
Шлык кивнул головой и направился к порогу. Однако, когда он открыл уже дверь, Дмитрович остановил его:
— Скажите, как там обстоит с задачей «Строймонтажиндустрии»? Когда ее сдадут?
Шлык равнодушно ответил:
— Ее сделали. Но в субботу я перепутал кассеты и нечаянно размагнитил ту, на которой была записана задача.
Дмитрович даже крякнул от неожиданности. И только после того, как Шлык вышел, с досадой подумал: «Ну и поганец… Нечаянно перепутал… И мне приходится иметь дело с таким типом…»
Но тут же успокоил себя: на войне как на войне.
С утра в кабинет Дмитровича зашел Метельский, спросил, можно ли перебросить, людей с одного второстепенного объекта на другой, более важный. Вопрос был незначительный, в прежние времена он и не подумал бы идти с таким пустяком к начальнику управления, однако сегодня годилась любая причина для встречи с Дмитровичем. Тот был в отличном настроении, как всегда, крепко пожал руку, говорил доброжелательно, посмеивался, трясся всем своим крупным телом, трубил широким носом в необъятных размеров носовой платок, ничем не показывая, что отношение его к главному инженеру переменилось. И это встревожило Метельского.