— Знаем, — ответила Курдымова.
— Вот видите, — весело подхватил Метельский, — самое интересное начинается, а вы говорите о какой-то ликвидации. Конечно, если сидеть сложа руки и ждать чего-то неопределенного, толку будет мало. Вы же за последнее время стали жизнедеятельным коллективом, способным решать самые сложные задачи.
Люди, слушали серьезно, внимательно, так как каждое его слово высоко ценилось среди сотрудников, ему верили, и Метельский, по мере того как говорил, сам все больше заражался верой в то, что дело его непременно победит, более того, не может не победить.
Курдымова чисто по-женски всплеснула руками, воскликнула:
— О батюшки! Да что это вы нас уговариваете, Богдан Вацлавович, будто детей неразумных! Были у нас не очень веселые мысли, были, да сплыли. Что же до приспособления Куца, то как раз сейчас о нем шел разговор — все «за». И даже если б вы и захотели нас разогнать — не так просто мы бы сдались…
Нахмуренный, безучастный ко всему, вошел в комнату Шлык. Он молча направился к своему столу, сел, ни на кого не глядя.
— И задачу мы наконец-то спихнули для «Строймонтажиндустрии». Правда, врагу такой не пожелаешь. В субботу Шлык доводил ее до конца… Там все в порядке, Гена? — спросила Курдымова.
Шлык снял очки, потер пальцами стекла, ответил без какой-либо интонации, на удивление спокойно:
— Дело в том, что я перепутал ролики — с задачей и чистую…
— Ну и что же? — Теперь уже Курдымова смотрела на него со страхом.
— Ну и размагнитил ту, что с задачей.
Все притихли, недоверчиво улыбались, думая, что Шлык их разыгрывает. Но Метельский понял: он не шутит.
— Вы понимаете, чей это для вас кончится? — зловеще спросил он и, не удержавшись, крикнул: — Да я вас с таким треском…
— Не пугайте, я уже сам подал заявление об уходе. — Шлык открыл ящик своего стола, достал оттуда папку с бумагами, издевательски рассмеялся: — Да скоро всех здесь поразгонят, так что стоит ли кипятиться?
В комнате стало вдруг тихо-тихо, слышно было только, как шелестит, перебирая бумаги, Шлык; вид у него был такой, словно бы ничего, ровным счетом ничего не произошло.
XVIII
Один Сергей Тимченко не кричал возмущенно на Шлыка, когда обнаружилось, что тот сказал правду, и все обрушились на него. Межар так завелся, что стал трясти перед носом виновника своим костлявым кулаком. Сергей же, хоть и сам донельзя рассердился, старался не заводиться. Очень плохо, конечно, что задача размагничена, — еще на неделю, если не на больше, работы, но ведь могло же случиться и так, что Шлык перепутал нечаянно. Беда от этого не становилась меньше, только в этом случае Шлык оставался в глазах Сергея все тем же неплохим парнем, которому чертовски не повезло. Поэтому Сергей, подождал, пока Шлык выйдет из комнаты, и выбежал вслед за ним. Догнав Геннадия на улице, он пошел рядом со Шлыком. Тот достал сигарету, закурил. Кивнув в сторону дома, откуда они только что вышли, сказал:
— Видел? Разворошил муравейник. Живьем готовы съесть. Только подавитесь, уважаемые.
Держа сигарету в кулаке, он жадно затягивался, раздувая и без того широкие ноздри. Сергея неприятно поразили злорадство, какая-то торжествующая угроза в его голосе.
— Слушай, как ты все-таки перепутал эти кассеты? — сочувствуя ему, спросил Сергей.
— Перепутал — и все. — Сплюнув на асфальт, Шлык коротко засмеялся: — Надеюсь, хоть ты не будешь вопить вместе с ними? Или уже забыл, как хотели вытурить?
— При чем здесь это? — Сергей старался говорить миролюбиво, иначе Шлык разозлится и пошлет его к чертовой бабушке. Ему же хотелось узнать правду, хотелось, искреннего разговора, какие порой велись между ними в ночные смены. Узнав правду, Сергей Тимченко мог бы и заступиться за Шлыка, как совсем еще недавно заступались за него самого. Кто-кто, а уж он знал, как чувствует себя человек, которому никто не хочет верить.
— Ты же так много сделал для этой задачи, — говорил он. — Да и что особенного случилось? Ну, размагнитилась задача — так можно же новую записать. Перфокарты-то остались. Почему же все так раскричались?
Они остановились на углу улицы, пережидая, пока загорится зеленый свет на линии перехода. Шлык беспокойно озирался по сторонам, следя за движением машин, и потому напоминал загнанного зверя: втянутая в плечи голова, бегающий взгляд, нервное подергивание тонких губ.
— Сам не понимаешь почему? — ответил он Сергею, — Потому, что забегали, как крысы на пожаре. Группу не сегодня завтра разгонят, ты тоже не будь ослом — подыскивай место.