— Так Метельский же… — начал было Сергей, но Шлык резко, со злостью перебил его:
— Метельскому самому концы. Он же, вместо того чтобы прямо сказать людям — надеяться больше не на что, морочит им головы. Твоего Метельского, если хочешь, давно нужно было осадить. Видели мы таких стратегов производства… Мне, когда сюда переходил, черт знает чего наобещал. И группу, и целый отдел. А потом начал мудрить. Ему размах, оказывается, нужен, современные темпы. А где, спросить бы? В этой чертовой норе? Клепали бы потихоньку задачки — и себе была бы копейка, и управлению. Еще в двух-трех организациях брать заказы… Так нет же, вытащил откуда-то этого Кунько, дал волю Будник, те и развели воду на киселе. С Дмитровичем решил тягаться. Вот и сломал шею. И я этому рад, даже…
Он внезапно осекся, будто побоялся сказать лишнее, и Сергей подстегнул его:
— Рассказывай, рассказывай, чего замолчал…
Шлык подозрительно посмотрел на него, настороженно спросил:
— А куда это ты со мной идешь?
— Да просто так — пройтись, поговорить. Сам недавно был в твоей шкуре, знаю, что это такое… Могу посочувствовать…
Шлык вдруг расхохотался, показывая мелкие зубы.
— Ты? Посочувствовать? Ну, уморил ты меня, парень… Вот как ты понял, оказывается? Считаешь, значит, что меня испугали их угрозы? Да плевать я на них хотел… Он меня жалеет… Не на того, братец, напал, не того выбрал. Сочувствовать нужно им, твоим коллегам. И Будник, и Метельскому, и Кунько — всем. Знаешь, куда я сейчас иду? Писать докладную Дмитровичу. И он этой докладной их придушит. Понял или нет?
В углах его рта скопилась слюна, он брызгал ею, когда говорил, и Сергей поневоле вынужден был на шаг отступать.
Может, Шлык нарочно на себя наговаривает, может, просто хочет проверить Сергея? Очень уж не вяжутся его слова с обычным здравым смыслом, с отношениями, которые сложились между сотрудниками в их группе, наконец, с представлением о самом Шлыке, человеке хоть и с «закидонами», но все же умном, неплохом.
— Так, может, ты и задачу нарочно размагнитил? — все еще сомневаясь, спросил Сергей.
— А как ты думал? Для того и пришел в субботу, чтоб никого не было на месте.
— Тогда скажи, пожалуйста, зачем это тебе потребовалось? — стараясь оставаться спокойным, проговорил Сергей.
— А затем, чтоб Дмитровичу было легче рассчитаться с ними — с Метельским, Кунько, Будник. Думаешь, я оставил перфокарты? Черта лысого! Так что задачу нужно начинать с нуля. А Дмитрович тем временем наладит все по-своему. Вот как все поворачивается, братец…
Сергей понуро молчал, и Шлык немного успокоился, вытер ладонью рот, взял Сергея под руку.
— Ты вот что пойми. Задача все равно будет висеть на управлении. А Дмитрович не захочет платить штрафы за неисполнение заказа «Строймонтажиндустрии». Тогда можно будет за добрую копейку эти перфокарты продать. Подписать договор с Дмитровичем — и сделать задачу за какую-нибудь неделю. Усек?
Он придержал Сергея за руку, остановился.
— Почему я все это тебе рассказываю? Ты парень свой, не их поля ягодка. И первый тебе совет: увольняйся. Могу подсказать одно место. А потом на пару с тобой и напишем эту самую задачку.
Да, теперь он уже не оставил Сергею никаких надежд. Стало ясно, какой это подонок. И самое обидное было в том, что он так открыто, с таким доверием рассказывает все это ему, Сергею, так как считает похожим на себя, своим до конца, даже приготовил местечко рядом с собой. Сергей же, вместо того чтоб звездануть сейчас по этой поганой харе, по этим его очкам, по слюнявому рту, стоит и слушает. И только сжимается сердце от огромной, жгучей обиды на себя самого, на свою жизнь, которая привела его в одну компанию с этой гнидой.
Сергей высвободил локоть из руки Шлыка, сказал глухим, прерывающимся голосом:
— Ну и гад же ты, Шлык. В войну из таких, как ты, выходили полицаи…
— Ну, ты, — встрепенулся, будто обожженный, Шлык, — за такое и по носу можешь получить. Такая, значит, твоя благодарность? Ладно. Будь здоров — и смотри, чтоб потом не пожалел.
— Подожди!.. Насчет перфокарт… Ты принесешь их и положишь на место, ясно? Да и все равно дознаются, кто их взял.
— Завтра будет приказ о моем увольнении, — хмыкнул Шлык. — Соли на хвост мне насыплют.
И вот тогда пришла злость. Едкая, жгучая, от которой вскипела кровь, перехватило дыхание. С побелевшим от этой злости лицом Сергей подступил к Шлыку.
— Слушай: если ты на вернешь перфокарты, не положишь их сегодня же где взял, я подстерегу тебя вечером с дубиной — и твоя разумная маковка только хрустнет! Ты меня понял?