Шлык принес сковородку с яичницей, нарезанную на ломти колбасу, сыр, два стакана и бутылку минеральной воды с жемчужинками газа, бежавшими ровными струйками вверх.
— Я, брат, есть захотел, не обедал сегодня. Ну давай, — протянул он свой стакан к стакану Сергея. — За что ж мы выпьем? Давай за удачу. Потому что счастье — это и есть большая или меньшая степень удачи во всем…
— Ладно, можно и за удачу, — согласился Сергей. — Если даже и не тянет на счастье, то лишней никогда не бывает.
Пить ему не хотелось, он вообще не был большим любителем этого занятия; если же приходилось, то отдавал предпочтение легкому вину — например, шампанскому. Он попытался взять бутылку шампанского и теперь, но Шлык стал возражать: что мы, не мужчины с тобой, в конце концов? Ну, если так познаются мужчины, то почему бы и Сергею не приобщиться к этому клану? Гадость, отрава в стакане, но тяни, делай вид, будто выпил меду.
— Э, да ты не допиваешь, оставляешь на дне злость, — укорил Шлык, показав на стакан Сергея, в котором осталась добрая половина налитой водки.
— Не могу сразу помногу. Если б вино…
— Вот видишь, и по этому можно сказать, что ты еще салага, — с набитым ртом говорил Шлык. Яичницу, хлеб, колбасу — все это он ел, почти не пережевывая, большими кусками, поэтому челюсти его тяжело шевелились, как и мышцы щек, даже очки на носу, в которых поблескивал свет лампочки, подвешенной к потолку на белой изоляционной ленте.
— Да-а, салага ты, Сергей, — снисходительно, даже добродушно повторил Шлык. — Задаешь чисто детские вопросы: зачем это сделал, зачем то? А своим умом дойти не можешь. Сделал — значит, была причина. Помнишь Белячкова? Нет? Ну да, ты же при нем не работал… Так вот, в двух словах о нем. Тюхтя тюхтей, хотя с виду настоящий верзила, один подбородок чего стоит — как у гангстера. А на нем, на этом самом Белячкове, кому не лень, кому только охота была воду возили. Нет, — хмыкнул он, — не воду, а пиво из бани. Потому что и сам он мог чуть ли не бочку в себя влить… Еще любил после пивных сеансов языком молоть. Что ж до работы — она была для него наказанием божьим. Сам программы еще писал, когда ж нужно было других заставить — у него язык будто к глотке присыхал. Только гундосит что-то, бормочет под нос, и все. Софа Панкова вообще его в расчет не принимала. Он говорит, а она встает — и вышла из комнаты. Для чего я все это тебе рассказываю? Да для того, чтоб ты знал, кто был в этой шарашке начальником, когда я начал там работать. Метельскому кто-то посоветовал Белячкова, он и поставил его руководителем группы, на меня же, программиста с десятилетнем стажем, даже внимания не обратил. Вот тогда первый раз мое самолюбие и задели… По-настоящему задели…
— Но почему ж ты все-таки остался, мог бы и совсем не оформляться?
— Не оформляться… Говоришь, как старорежимный чиновник. Оформился, потому что нужно было. — Вопрос Сергея явно не понравился Шлыку. Откуда мог знать Сергей, что в то время Шлык крепко влип с халтурой на предыдущем месте работы — в вычислительном центре Министерства торговли и там собирались внести в его трудовую книжку не очень-то приятный пункт насчет недобросовестного отношения к своим обязанностям, и только заступничество однокурсника, занимавшего довольно высокий пост, спасло его от неприятностей. Однако оттуда все же кто-то позвонил и рассказал, на какие штучки способен Шлык, и, принимая его на работу, Метельский поставил условие, чтоб никаких ссор, дрязг, никакого делячества. И не то что руководителем, рядовым программистом не взял бы его Метельский, если б не торопился заполнить группу, штатное расписание для которой с большим трудом выбил в министерстве. Шлык это знал и затаил недоброе чувство к Метельскому, не мог простить ему обиду.
— Так вот, про Белячкова, — рассказывал он дальше. — Если б руководил не этот остолоп, может, все было бы в ажуре. А так что ни день, то новый анекдот. Мне просто интересно стало, сколько еще продержится Белячков на своей должности. И что ты думаешь: почти полгода руководил. Но потом появился Кунько. Ему бы, молодому специалисту, и стоило разобраться что к чему. Он разобрался, только совсем не так. Вместо Белячкова поставил Антонину. А что от этого изменилось?
— Не знаю, как было при Белячкове, но Антонина все же сделала много. Задачу «Строймонтажиндустрии» мы, по сути, с нею спихнули.
— А я с этой индустрией расквитался бы за пару недель.
— Слушай, неужели ты так рвешься в начальство? — Сергей постарался придать своему лицу этакое простецкое выражение, надеясь, что оно, как и его наивно-прямолинейный вопрос, заставит еще больше разоткровенничаться Шлыка. Тот с недоуменной улыбкой покачал головой, удивляясь непонятливости гостя, и прижал к груди вилку с куском сыра на конце.