— Паршивка… — предупреждающе выдыхает он охрипшим голосом. Ты протягиваешь руку, чтобы расстегнуть его джинсы. Быстрым рывком стягиваешь его штаны и нижнее бельё до колен, чтобы увидеть его твёрдый, напряженный и желающий большего член. Похотливо облизываешь губы.
Ты в своей одежде для гоу-гоу, в тесной раздевалке паршивого то ли бара, то ли клуба после того, как дала Леви щедрый обзор на своё тело во время пребывания на сцене. Потребовалось гораздо меньше, чтобы заставить чувствовать себя достаточно знойной для того, чтобы вот так встать на колени.
— Что ты… — его речь сменяется сдавленным стоном, когда ты наклоняешься вперёд и берёшь головку его члена в рот. Твои глаза, бесстыдные и чуть прикрытые пушистыми ресницами, не отрываются от его лица, когда ты кладёшь руку ему на бедро. Твои накрашенные ногти впиваются в его кожу, и ты берешь член так глубоко, как только можешь, пока не начинаешь чувствовать, как он упирается тебе в заднюю стенку горла.
— Чёрт, — ругается Леви, и ты ощущаешь, как он запускает свою руку в твои волосы.
Открытый презерватив всё ещё в руке, и пока вы оба его игнорируете, ты начинаешь усерднее двигать головой, наслаждаясь звуками, которые Леви издает.
Ворчание. Стоны. Хрипы. Ругань. Небольшая дрожь, проходящая по его телу каждый раз, когда ты проводишь языком по уздечке.
Ты хочешь, чтобы он потерял контроль, за который так крепко держится. Хочешь, чтобы в нём не осталось ничего, кроме примитивного желания трахаться.
Видишь, как его волосы падают на глаза, видишь, как они расширяются, видишь, как его грудь быстро вздымается, чувствуешь тяжесть его руки, лежащей на твоём затылке и зарывшейся в волосы.
Ты могла бы продолжать в том же духе хоть целую вечность, но начинаешь чувствовать, что горишь. Таким образом, ты откидываешь голову назад, смотря на тянущуюся ниточку слюны. Быстро надеваешь презерватив на член Леви и встаёшь на ноги.
Он наклоняется, чтобы встретить тебя на полпути. Ваши губы смыкаются в лихорадочном поцелуе, когда он берёт обе твои ноги, чтобы ты обхватила ими его подтянутый торс и поднимает тебя повыше.
Ты чувствуешь, как твоя спина врезается в дверь, и прежде чем ты успеваешь даже ахнуть, он бесцеремонно отодвигает ткань твоих трусиков в сторону и резко входит в тебя сразу на всю длину.
Леви не теряет времени даром. Ты успешно смогла разозлить его, и всё, что ты можешь сейчас сделать, это обхватывать ногами его талию, обхватывать руками его плечи и крепко держаться, пока он втрахивает тебя в дверь. Твои глаза закатываются, ты прислоняешься затылком к двери и слышишь, как та хлопает каждый раз, когда Леви толкает тебя в неё.
Ты принадлежишь ему, и он относится к тебе, как к таковой. Как ты ему и велела. И ты наслаждаешься каждым этим мгновением.
Твои пальцы крепко сжимают его рубашку, пока ты позволяешь ему делать с тобой всё, что он хочет. Леви с силой двигается в тебе, пока его лицо прижимается к твоей шее.
Ты чувствуешь, как он снова кусает тебя за шею. Острое ощущение в сочетании с устойчивым ритмом его твёрдого члена, погружающегося в твоё тело, заставляет границу реальности стереться. Бессвязные стоны покидают твои губы, когда его член входит и выходит из тебя с неумолимой силой военного капитана.
Имя Леви, ругательства, стоны, мольбы о том, чтобы он двигался быстрее, был жестче и трахал тебя тебя до тех пор, пока ты не упадёшь от бессилия отбивались от стен раздевалки. Пока что единственная мысль, которой была у тебя в голове — это Леви, и то, как безумно ты влюблена в этого человека.
Ты отрываешь дрожащую руку и протягиваете её вниз. Тебе нужно немного потрудиться, чтобы просунуть руку между вашими телами и коснуться клитора. Ты слишком близка к разрядке, поэтому дополнительная стимуляция почти мгновенно толкает тебя в пучину оргазма.
Твои ноги сжимаются вокруг талии Леви, пальцы впиваются в кожу под его рубашкой, а мышцы конвульсивно сжимаются вокруг его члена, когда ты кончаешь.
— Леви, — буквально хнычешь ты, и умоляющий звук твоего голоса заставляет его простонать. Он ускоряется, не удостоив тебя ни минутой отдыха, желая достигнуть оргазма тоже, пока ты крепко сжимаешь его мышцами и кусаешь мочку его уха. У тебя кружится голова, потому что ты только что кончила.
Леви едва ли требуется какое-либо усилие, чтобы кончить с гортанным звуком, пока его руки крепко за твои бёдра. После этого он останавливается и дышит в потную кожу твоей шеи.
Он опускает тебя на пол, и вы прижимаетесь лбами друг к другу. Ты медленно открываешь глаза, чтобы встретиться с его потемневшим взглядом.
— Никогда бы не подумала, что ты извращенец, но ты только посмотри на это, — поддразниваешь ты, восстанавливая дыхание и улыбаясь.
— Замолчи, паршивка, — тихо отвечает Леви.
— Мне нравится, когда ты ругаешься, папочка, — продолжаешь ты, получая в ответ возмущённый взгляд.
— Никогда больше не называй меня так, — говорит он тебе встревоженно и испытывая отвращение, когда отстраняется.
— Хорошо, — ты смеёшься.
Ещё раз чмокаешь его в губы и снова тянешься к своей сумке. Не обращая внимания на присутствие Леви, ты переодеваешься в свою обычную одежду, в то время как он избавляется от презерватива и вытирается салфетками, положенными на маленький столик в углу.
— Так приятно избавиться от этих каблуков, — ворчишь ты, выходя из раздевалки. В баре вокруг вас темно, бармен и вышибалы, должно быть, уже ушли. Вы идёте по коридору к чёрному ходу и выходите на пустую парковку.
Ночной воздух вокруг вас немного прохладный. Ты вдыхаешь его и слегка улыбаешься. Леви молча идёт рядом с тобой.
— Ты всё ещё думаешь, что то, что я делаю, отвратительно? — ты не можешь не спросить это. Чувствуешь взгляд Леви на своём лице. Он оценивает, насколько щепетильно ты относишься к этому вопросу.
— Мне это не нравится, — наконец признаётся он. Ты видишь хмурое и растерянное выражение его лица.
— Ты всё ещё думаешь, что люди, которые приходят туда и смотрят на меня, отвратительны?
Леви фыркает.
— Ты ревнуешь, потому что я трясу задницей ради других парней, — читаешь ты по выражению его лица. Он поворачивает к тебе голову, чтобы кинуть суровый взгляд. Ему не нравится, как открыто ты указываешь на его собственническую жилку.
— Ты отрицаешь это? — спрашиваешь его. Леви задумывается на мгновение, прежде чем медленно покачать головой, хотя недовольный взгляд не покидает его глаз.
— Ты хочешь, чтобы я перестала этим заниматься?
— Если я что-то и узнал о тебе за это время, малыш, так это то, что независимо от того, что я скажу, ты будешь делать всё то, что захочешь, — невозмутимо говорит он тебе. Ты широко улыбаешься.
— Ага, — легко подтверждаешь. Тем не менее, ты останавливаешься, чтобы рассмотреть его поближе. Твои глаза с любопытством следят за изгибом его нахмуренных бровей, за слегка приоткрытыми губами, за ртутным и сердитым оттенком его глаз, говорящим тебе, что он не привык ревновать к кому-либо.
— Я ценю твоё мнение, — напоминаешь ты ему. — Хочешь, чтобы я остановилась?
— Я могу справиться с небольшой ревностью, я же не ребёнок, — парирует Леви. Его голос звучит уверенно и твёрдо, несмотря на выражение глаз. Ты кладёшь руку ему на щеку и нежно поглаживаешь её.
— Ты не будешь считать меня отвратительной, даже если я продолжу это делать?
— Если бы ты показалась мне отвратительной, я бы не прикасался к тебе.
Сурово. Но справедливо.
Леви гладит тебя по голове и разворачивается, чтобы идти дальше. Ты следуешь за ним со слабой улыбкой на лице. Ещё одна вещь, которая тебе в нём нравится. Он не драматичен и не претенциозен. Он абсолютно уравновешен. И прежде всего, он честен и прямолинеен. Именно те качества, которые ты ценишь.
Когда вы возвращаетесь домой, ты осознаёшь, как рада, что встретила его. Этот сварливый мужчина, который гораздо внимательнее, чем показывает это, и который видел тебя в самом уязвимом и неловком положении, находится всё ещё здесь, рядом, и провожает тебя домой в четыре часа утра, просто чтобы тебе не пришлось делать это в одиночку.