— Не обязательно. Я могу справиться с такими, как ты. Даже ценю таких людей.
— Если бы мы встретились в твоё время, ты бы всё равно влюбился в меня?
— Возможно.
— Ты бы встречался со мной?
— Скорее всего, нет.
— Слишком боишься умереть и оставить меня жить одну? — спрашиваешь ты, теребя его одежду.
— У меня не было времени на отношения. В армии нет места романтике.
— В конце концов, я бы соблазнила тебя, — уверенно утверждаешь ты.
— Ты бы этого не сделала, — отвечает Леви терпеливо, но довольно невозмутимым голосом. Его явно не интересуют твои сценарии «а что, если».
Леви тянется, чтобы выключить свет после того, как дважды проверил, что сумка, которую он упаковал ранее, всё ещё там, где она должна быть рядом с кроватью. В ней есть снаряжение, в котором ты нашла Леви, консервы и вода в бутылках. Благодаря его неестественно острым инстинктам, он, вероятно, проснётся, если ты начнёшь метаться в постели в типичном состоянии перед ночным кошмаром. Затем он схватит сумку и будет держаться за тебя в надежде, что его засосёт вслед за тобой.
Ты мгновенно напрягаешься в темноте. Похоже, ты всё ещё на взводе благодаря фильму. Ты находишься спиной к двери, и даже в успокаивающих объятиях Леви тебе немного не по себе.
— Что теперь? — прямо спрашивает Леви, когда ты напрягаешься в его объятиях. Ты размышляешь, следует ли тебе сказать ему или оставаться гордой…
В конце концов, ты сдаёшься.
— Я всё ещё немного на взводе из-за фильма, и то, что я стою спиной к двери, заставляет меня постоянно напрягаться, — смущённо шепчешь ты ему в грудь.
Ты ожидаешь, что он усмехнётся и назовёт тебя ребёнком, может быть, снисходительно погладит по голове.
Вместо этого он просто перекатывает тебя так, чтобы это его спина оказалась к двери, и ты благополучно оказываешься зажатой между его грудью и стеной.
Ты чувствуешь, как твоё сердце начинает сжиматься от внезапной нежности. Ты обнимаешь его немного крепче, когда закрываешь глаза. С благодарностью целуешь его в шею.
Твоё дыхание выравнивается, и ты чувствуете себя в безопасности, когда засыпаешь.
***
Ты просыпаешься с небольшим толчком. Протираешь глаза и садишься, зевая. Сегодня суббота. Вечером тебе на работу, но днём ты можешь расслабиться.
Ты размышляешь, что же приготовить на обед.
Затем ты осознаёшь, что часть кровати рядом с тобой пуста. Твой желудок мгновенно опускается, скручиваясь в узел. Ты прислушиваешься, но из квартиры не доносится никаких звуков. Бросаешь взгляд рядом с кроватью только для того, чтобы обнаружить пропажу сумки.
Леви ушел.
Тебя охватывает чувство пустоты, а разум становится совершенно пустым. У тебя, наверное, был кошмар прошлой ночью, и Леви воспользовался этим, чтобы вернуться в своё время.
Ты судорожно вздыхаешь и прижимаешь колени к груди. Обхватываешь ноги руками и утыкаешься лицом в колени.
Он ушел… Ты больше никогда его не увидишь.
Рыдание слетает с твоих губ, за ним следует вопль. Твоё сердце не выдерживает. Ты сжимаешься в маленький комочек и пытаешься сделать глубокий вдох между рыданиями, хотя это и бесполезно.
Ты не слышишь, как открывается и закрывается балконная дверь, как Леви возвращается в спальню, когда слышит слабые всхлипы и хрипы.
Только когда он садится на кровать и кладёт руку тебе на плечо, ты замечаешь, что рядом кто-то есть. Ты задыхаешься и поднимаешь голову только для того, чтобы увидеть его мрачные, обеспокоенные глаза, устремлённые на тебя.
Ложная тревога. Леви всё ещё здесь.
Твои глаза расширяются, и первый твой порыв — повернуться спиной и начать яростно вытирать слезы, чтобы сохранить те остатки достоинства, которые у тебя остались. Плакать перед людьми слишком неловко.
Тебе вдруг становится стыдно и ты начинаешь злиться на себя за то, что не проверила всё более тщательно и потеряла самообладание в ту же секунду, когда пришла к выводу, что Леви ушел.
Но он не позволяет тебе спрятаться. Решительно хватает тебя за руку и тянет к себе. Ты неохотно подчиняешься, когда Леви сажает тебя рядом с собой на край кровати и берёт тебя за подбородок, чтобы посмотреть на твоё заплаканное лицо.
— Я просто пошел складывать бельё, — говорит он тебе. Ты киваешь и слегка съёживаешься. Ты поторопилась в своих выводах. Но не только в этом оплошала… Ты ещё и заплакала, как ребёнок. Ну вот почему ты такая плакса?
— Я не думала, что отреагирую так сильно, — шепчешь ты, опустив глаза. Чувствуешь себя неуверенно, тебе кажется, что ты идёшь по натянутому канату, и каждый подобный эмоциональный всплеск приближает тебя к тому, чего ты так боишься — Леви сочтёт тебя эмоционально нестабильной и остановит ваши отношения.
— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я жалкая истеричка, которая не может совладать со своими чувствами…
— Это не так, — вмешивается Леви, но ты не слушаешь его. Беспокойство берёт верх над тобой.
— Я знаю, что должна быть более зрелой в этом вопросе, реагировать так сильно — глупо. Ты, наверное, сейчас жалеешь, что начал со мной отношения…
— Это не так, — повторяет Леви, его голос становится напряженным. Но ты качаешь головой и сворачиваешься калачиком там, где сидишь, твои руки сжаты в кулаки на коленях, и ты отказываешься встречаться с Леви взглядом. Стискиваешь зубы и позволяешь своей неуверенности говорить за тебя.
— И я не виню тебя, если это правда так. Это случилось, потому что я настояла… Но вот я плачу в три ручья, как только ты исчезаешь с поля моего зрения. Это так чертовски неловко. Я такая жалкая. Тебе, наверное, не терпится вернуться обратно и избавиться от кого-то вроде меня…
— Эй!
Теперь он злится. Леви обхватывает твоё лицо руками, заставляя тебя, наконец, встретиться с ним взглядом.
В твоих глазах всё ещё стоят непролитые слёзы, твой взгляд усталый и пристыженный, когда ты смотришь на него. Он взбешен. Его глаза впиваются в твои, зубы стиснуты, а брови сдвинуты.
— Слушай сюда, соплячка, — начинает он, его голос кипит злостью. Ты сжимаешься в его объятиях. Его гнев редко бывает направлен в твою сторону, ведь Леви почти никогда не теряет своего хладнокровия. Но сейчас он зол, и причина тому — ты.
Ты медленно осознаёшь, насколько сильно перешла черту. Ты выплеснула на него всю свою уродливую и совершенно детскую неуверенность. Ты, вероятно, задела его чувства. Смотришь на него широко раскрытыми глазами, а он смотрит на тебя и, наконец, вздыхает. Несмотря ни на что, его руки тёплые и нежные, когда он держит твою голову на месте и разговаривает с тобой, теперь успокоившись.
— Похоже, ты кое-что перепутала. Ты, кажется, думаешь, что только потому, что я ожидаю, что ты примешь тот факт, что я возвращаюсь, я также и ожидаю, что ты будешь бесчувственно относиться к этому. Ты эмоциональна и очень чувствительна. Гораздо сильнее, чем любишь притворяться. Это я уже давно понял. Ещё до того, как прикоснулся к тебе…
Леви говорит с тобой тихим, ровным голосом. Его глаза, теперь вернувшиеся к своему нормальному, тёмному и стоическому состоянию, пристально смотрят в твои, не оставляя тебе места сомневаться в его словах.
— Если бы я не поклялся отдать свою жизнь этой войне, у меня не было бы проблем с тем, чтобы остаться здесь с тобой. Перестань смотреть на меня так. Я, как и ты, знал, во что ввязываюсь, когда соглашался на эти отношения. Я знаю, какая ты, и что ты будешь плакать, как ребёнок, когда я уйду. Но я также знаю, что с тобой всё будет в порядке, и ты со всем справишься.
Редко Леви произносит столько слов за раз… Сегодня это произошло впервые.
— Прости, — выдыхаешь ты, такая уязвимая в его объятиях. Он скользит руками от твоих щёк к плечам.
— Я никогда не пожалею о том, что был с тобой. Так что выкинь эти нелепые мысли из головы, — приказывает он. Это тот знакомый, сварливый тон, к которому ты так привыкла.
— Я постараюсь, — слабо шепчешь ты. — Мне очень жаль, Леви. Я не привыкла чувствовать себя такой неуверенной. В моей голове так много гадких, тревожных мыслей, и я ненавижу это. Я ненавижу себя, когда я такая, — признаёшься ты и снова отворачиваешься.