— Не знаю, как насчёт детей, но да, я бы вышла за тебя замуж.
— Этого, вероятно, никогда не произойдёт, — будто предупреждает он тебя.
— Сойдёт и так, — отвечаешь ты и встаёшь. Подходишь к Леви и зачёсываешь ему назад волосы со лба.
— Пока ты здесь со мной и счастлив, это всё, что меня волнует, — мягко говоришь ты. Он мгновение смотрит на тебя, пытаясь понять, а затем со вздохом берёт твою руку в свою и отодвигает стул. Ты понимаешь намёк и садишься на его колени.
Ты обнимаешь его за шею и прижимаешься своим лбом к его.
— Я не спрашивала тебя, — начинаешь ты тихим голосом. — Ты вернулся сюда, и я восприняла это, как подтверждение того, что ты хочешь продолжить с того места, на котором мы остановились…
Леви несчастно стонет. Ему, в принципе, неудобно вести подобные разговоры, особенно после девяти месяцев одиночества.
— Да, — наконец подтверждает он тихим шепотом.
— Да что? — спрашиваешь ты и наклоняешь голову с озорной улыбкой. Ты собираешься довести это до конца.
— Не испытывай судьбу, говнючка, — Леви прищёлкивает языком. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— Я люблю тебя, — просто выдыхаешь ты в ответ. Он бросает на тебя настороженный взгляд и хмыкает в знак признательности. — Я люблю тебя, Леви, — повторяешь ты.
— Я услышал тебя в первый раз, — отвечает он ровным голосом, теперь немного раздраженным. Ты ухмыляешься и тыкаешь языком в щеку изнутри.
— Я так сильно тебя люблю, — воркуешь ты и ерошишь его волосы. Он пресекает это движение, и хватает твои руки, чтобы ты больше не могла прикасаться к нему.
— Как ты думаешь, сколько мне лет, соплячка? Перестань обращаться со мной, как с ребёнком.
Твоя улыбка превращается в нежную, и ты смеёшься над его угрюмым выражением лица.
— Хорошо. Я больше не буду тебя дразнить. Папочка.
Леви испускает долгий вздох, без сомнения спрашивая себя, что заставило его вернуться к такой несносной женщине, но решает не озвучивать. У него нет сил. Вместо этого он встаёт и несёт тебя к дивану. Он бросает тебя на подушки и садится рядом. Леви закидывает ногу на ногу и прислоняется к спинке.
— Ты хочешь знать, что произошло за последние девять месяцев, верно?
Ты стираешь с лица беззаботную улыбку и садишься поудобнее. Ты медленно киваешь и двигаешься так, чтобы сесть, прислонившись к подлокотнику.
Проходит минута, пока он обдумывает всё, пытаясь решить, с чего начать.
— Мы прибыли точно в то же место, что и в прошлый раз, — начинает Леви и откашливается.
— Я решил пойти разными путями. Твоё тело двигается автоматически всякий раз, когда ты там появляешься, и поэтому пришел к выводу, что было бы слишком опасно пытаться силой затащить тебя на высокое место со мной, так как в конечном итоге ты всё равно проснёшься, — объясняет он. Леви не смотрит на тебя — вместо этого его глаза прикованы к тёмному телевизору.
— Я забрался на высокую крышу, и в конце концов титан пришел за тобой, — рука Леви незаметно сжимается в кулак на подлокотнике — единственный признак того, что он расстроен. Ты тянешься, чтобы схватить руку, лежащую у него на коленях, и крепко сжимаешь её.
— После того, как ты была съед… ушла, — его рука непроизвольно дёргается в твоей, — я отправился на разведку сам. Начал со Стены Сины. Стало очевидно, что она давно заброшена. Десятки, может быть, сотни лет назад. Я знал, что мне нужно найти какое-нибудь снаряжение, если я хочу выжить, поэтому я отправился на базу, которой когда-то пользовалась Военная полиция. Мне удалось найти относительно нетронутый запас лезвий и газа для моего снаряжения, необходимого для выживания.
При этих словах ты хмуришься и открываешь рот, чтобы указать на что-то, но Леви опережает тебя.
— Да, это буквально кричащий намёк на то, что всё было брошено в спешке, так как военные даже не взяли с собой самое необходимое. Внутри домов вещи также оставались нетронутыми, еда осталась на плитах, личные вещи остались в ящиках, денежные тайники остались нетронутыми. Было очевидно, что что бы ни случилось, это произошло слишком неожиданно и очень быстро. Я копался в домах в поисках овса, чечевицы и другой пищи, которая может быть пригодной хоть вечность, если её правильно хранить. Так и выживал…
Ты киваешь и придвигаешься немного ближе к нему, когда выражение лица Леви становится мрачнее.
— Я рыскал вокруг в течение нескольких недель. Получил в свои руки военную информацию о событиях, приведших к прорыву стены Сина. На все вопросы, на изучение которых мы потратили столетие, были даны ответы всего за пару лет. Последние документы, которые мне удалось найти, относятся к началу 852-го года.
— Ты из 850-го, верно? — он кивает. — И тогда ты не знал, кто такие титаны?
— Последнее, что мы смогли узнать, это то, что некоторые люди могут превращаться в титанов и контролировать свои действия. В наших рядах был один такой придурок, который мог бы это сделать. Мы запланировали экспедицию, чтобы выманить других ему подобных, — объясняет Леви.
— Тогда… Что вам удалось выяснить? — осторожно спрашиваешь ты. Губы Леви вытягиваются в тонкую линию.
— Я узнал, что титаны не просто появились из ниоткуда, они были посланы вражеской нацией.
Твои брови удивлённо взлетают вверх. Ты думала, что народ Леви был единственным выжившим.
— Мы изначально были расположены недалеко от этой нации и далеко от стен. Но один монарх увёл своих последователей так далеко, чтобы уйти от продолжающегося конфликта между нашим и их народом. Они возвели стены, которые простояли сто лет, прежде чем враждебная нация снова начала концентрированное нападение в 845-м году.
— Сто лет это не так уж много, — замечаешь ты. — Почему никто об этом не знал?
— Очевидно, королевская родословная обладает некоторыми странными навыками, такими как стирание памяти.
— А? — ты скептически смотришь на его лицо, наполовину убеждённая в том, что он тебя разыгрывает, но Леви выглядит совершенно серьёзным.
— Что значит «стирание памяти»? Ты уверен, что не увидел это в какой-то книге со сказками?
— Я могу отличить книгу сказок от военных документов, ты, говнючка, — отвечает Леви, недовольно закатывая глаза.
— Как скажешь, старина, хотя я не припомню, чтобы ты брал с собой очки для чтения, — бормочешь ты. Видишь крошечную вспышку веселья, как будто он скучал по такой вашей бессмысленной перебранке. Однако прежде чем ты успеваешь ухватиться за эту мысль, он спокойно берёт диванную подушку и бросает её тебе в лицо, чтобы ты заткнулась.
Ты хихикаешь и прижимаешь подушку к груди, продолжая слушать историю Леви.
— Итак, эта дерьмовая нация начала атаку в 845-м году, используя для этого титанов.
— Но… Почему? — хмуро спрашиваешь ты.
— Чёрт, очевидно, многое связано с тем, как устроен наш народ. Они боятся нас. И мы неосознанно пользовались многими ценными ресурсами.
Ты не понимаешь.
— Вы чем-то отличаетесь от них?
— Да. Я ещё не сказал тебе, что такое титаны.
Лицо Леви становится мрачнее.
— Они люди. Не просто люди, а совершенно такие же, как мы. Мы можем превратиться в титанов, в то время как другие нации не могут.
Ты разеваешь рот, широко раскрыв глаза.
— Они люди? Титаны — люди? Ты убивал своих все эти годы?
— Да.
Ты чувствуешь, как его рука снова дёргается.
— Наша нация может быть превращена в титанов, это необратимая процедура. В этой враждебной стране есть субпопуляция нашего вида. Используя их, они начали атаку в 845-м году и ещё одну где-то после последнего документа, который я нашел, в 852-м году.
— Значит, они пробили все стены и оккупировали всю страну так быстро, что не было даже шанса на эвакуацию? Откуда ты это знаешь? Были ли там… Останки?
— Корпус разведки был практически уничтожен вскоре после того, как я оказался здесь. Важные лица были убиты, а Военная полиция взяла под контроль всю армию. Группа бандитов, совершивших убийства… — Леви замолкает, и в его глазах появляется редкий блеск сильного гнева.